Сын хамас
Шрифт:
Ровно через пять минут — ба-бах! Здание номер два. «Всем выйти!» Ба-бах! Здание номер три. Ба-бах! Здание номер четыре. Ба-бах! «Всем раздеться!» — последовал приказ из громкоговорителей.
Израильтяне боялись, что кто-то может быть вооружен или обвязан взрывчаткой. Сотни мужчин разделись догола. Им выдали спортивные костюмы, погрузили в автобусы и увезли на расположенную неподалеку военную базу «Офер». Там-то Шин Бет и обнаружил свою ошибку.
Конечно, запереть столько людей было невозможно, но в любом случае израильтянам нужны были только беглые террористы.
Офер Декель, начальник Лоай, нашел выход. Он вызвал к себе Джибриля Раджуба, отсутствовавшего на территории резиденции во время захвата. Декель дал Раджубу особое разрешение, которое позволяло ему пройти мимо сотен танков и тысяч солдат. Когда Раджуб прибыл, Декель попросил его опознать охранников и беглецов. Раджуб с готовностью согласился. Вскоре Раджуб указал на охранников как на беглецов, а беглецов представил как охранников, и Шин Бет отпустил всех тех, кого намеревался поймать.
— Почему вы так поступили со мной? — спросил Декель после того, как обнаружил ошибку.
— Вы только что взорвали мои офисы и мою резиденцию, — спокойно ответил Раджуб.
Декель, казалось, забыл, что его приятель из Палестинской автономии годом ранее был ранен, когда танки и вертолеты АОИ сровняли с землей его дом, что не добавило ему желания помогать израильтянам.
Шин Бет был сбит с толку. Единственное, что они могли предпринять в ответ, — выпустить официальный отчет и объявить Раджуба предателем за совершенный им подлог при передаче Израилю находившихся в розыске людей во время проведения операции при посредничестве ЦРУ. В результате Раджуб потерял власть и закончил карьеру в качестве главы Палестинской ассоциации футбола.
Это было полное фиаско.
В течение следующих трех недель израильтяне время от времени отменяли комендантский час, и в период передышки 15 апреля я смог принести отцу немного еды и кое-какие вещи. Он сказал мне, что не чувствует себя в безопасности в этом доме и хочет переехать. Я позвонил одному из лидеров ХАМАС и спросил, знает ли он место, где мог бы спрятаться Хасан Юсеф. Он велел мне отвезти отца туда, где скрывался шейх Джамаль аль-Тавиль, другой высокопоставленный нелегал из ХАМАС. «Ух ты! — подумал я. — Арестуй мы Джамаля аль-Тавиля, Шин Бет почувствует себя гораздо лучше». Я поблагодарил за идею, но сказал: «Давайте не будем привозить туда еще и отца. Будет слишком опасно для них обоих находиться вместе». Мы сошлись на другом доме, и я быстро перевез отца на очередную конспиративную квартиру. Потом позвонил Лоай. — «Я знаю, где прячется Джамаль аль-Тавиль».
Лоай не мог поверить своим ушам, в ту же ночь аль-Тавиль был арестован.
Тогда же мы схватили и другого желанного для АОИ человека — Марвана Баргути.
Хотя Марван был одним из самых неуловимых лидеров, его поимка оказалось довольно простым делом. Я позвонил одному из его охранников и коротко поговорил с ним по мобильному телефону, а Шин Бет отследил звонок. Баргути судили в гражданском суде и приговорили к пяти пожизненным срокам.
Тем временем не проходило и дня, чтобы операция «Защитная стена» не появлялась в заголовках международных информационных агентств. Лестного в этом было мало. Из Дженина дошли слухи о крупномасштабной бойне, их никто не мог подтвердить, потому что АОИ закрыла город. Палестинский член Совета министров Саеб Эрекат заявил, что там погибло около пятисот человек. Число погибших после уточнения составило пятьдесят человек.
В Вифлееме
Всего за время операции «Защитная стена» около пятисот палестинцев погибли, около полутора тысяч были ранены и около четырех тысяч трехсот — задержаны АОИ. С другой стороны убиты двадцать девять израильтян и сто двадцать семь получили ранения. Всемирный банк оценил ущерб более чем в триста шестьдесят миллионов долларов.
Глава двадцать третья
И БОГ МЕНЯ ХРАНИЛ
лето 2002
Среда, 31 июля 2002 года, жаркий день. Тридцать девять градусов по Цельсию. В здании Еврейского университета на горе Скопус занятия закончились, хотя некоторые студенты все еще сдавали экзамены. Остальные выстроились в очередь, чтобы записаться на осенние курсы. В 13.30 университетское кафе «Фрэнк Синатра» было забито молодыми людьми, расслаблявшимися, потягивавшими прохладительные напитки и весело болтавшими Друг с другом. Никто не заметил сумки, которую оставил работавший там маляр.
Мощный взрыв унес жизни девяти человек, в том числе пятерых американцев. Восемьдесят пять человек были ранены, четырнадцать из них находились в тяжелом состоянии.
В тот самый день мой близкий друг Салех исчез. Когда мы проверили местонахождение остальных четверых из нашего списка, обнаружили, что они также бесследно исчезли, оборвав контакты даже с семьями. Мы сумели вычислить группу ХАМАС, изготовившую бомбу, и выяснили, что все ее члены жили в Израиле, а не на оккупированных территориях. У них были синие израильские удостоверения личности, позволявшие им перемещаться без ограничений. Пятеро жили в Восточном Иерусалиме: были женаты, имели прекрасные семьи и высокооплачиваемую работу.
Во время расследования на поверхность всплыло имя Мохаммеда Армана, жителя одной из деревень близ Рамаллы. Под пытками Арман назвал имя человека, стоявшего за взрывом в Еврейском университете. Он признался, что знает его под кличкой Шейх.
Следователи показали ему фотографии подозреваемых террористов — толстую книгу с крупными снимками людей в профиль и анфас, как в американских полицейских участках, и велели опознать Шейха. Арман указал на фото Ибрагима Хамеда, предоставив нам первое неопровержимое доказательство его причастности к террористам-смертникам.
Позднее мы узнали, что однажды уже опознанный Хамед использовал свою внешность, чтобы защитить Салеха и других членов своей группы. Всем своим подчиненным он приказал в случае поимки винить во всем его, ведь ему нечего было терять. Таким образом, на тот момент след вел к Ибрагиму Хамеду. А он как в воду канул.
* * *
В течение нескольких месяцев, последовавших за операцией «Защитная стена», в Рамалле действовал комендантский час. Деятельность Арафата практически прекратилась. АМР США свернуло свои проекты и не разрешало своим сотрудникам появляться на Западном берегу. Израильские блокпосты «задушили» город, не пропуская никого, кроме машин «скорой помощи». Я официально был объявлен в розыск. Все это весьма осложняло жизнь. Тем не менее каждые две недели я должен был встречаться с руководством Шин Бет для обсуждения текущих операций, о которых нельзя было говорить по телефону.