Сын хамас
Шрифт:
29 марта я въехал в «Сити Инн Отель» на Наблус Роуд в Аль-Бирехе, где размещались корпункты ВВС, CNN и других международных информационных агентств. Мы с отцом поддерживали связь с помощью рации.
В Шин Бет думали, что я буду сидеть у себя в номере перед телевизором, поедая чипсы. Но я боялся пропустить что-нибудь важное. Я хотел быть в гуще событий, поэтому перекинул через плечо свой М-16 и вышел из номера. Оглядываясь по сторонам, словно беглый преступник, я поднялся на вершину холма рядом с библиотекой Рамаллы, откуда просматривалась юго-восточная часть города, в которой находился отец. Я решил,
Около полуночи несколько сотен танков «Меркава» с рокотом въехали в город. Я не ожидал, что они появятся одновременно со всех сторон и будут двигаться так стремительно. Некоторые улицы были столь узки, что у танкистов не оставалось выбора, и они продвигались вперед прямо по крышам припаркованных автомобилей. На других улицах места хватало, но солдатам, казалось, доставлял удовольствие скрежет покореженного под гусеницами металла. Улочки в лагерях беженцев были чуть-чуть шире, чем тропинки между домами из шлакоблоков, которые танки сравняли с землей.
— Выключи радио! — прокричал я отцу. — Ложись на пол! Не высовывай голову!
Накануне я припарковал «ауди» отца у обочины, и теперь с ужасом наблюдал, как танк превращает ее в груду железа. Никто не предполагал, что все будет именно так. Я не знал, что делать. Конечно, нечего было и думать о том, чтобы позвонить Лоай и попросить его остановить операцию просто потому, что я решил поиграть в Рэмбо.
Я побежал к центру города и нырнул на подземную парковку всего в нескольких метрах от танка. Пехоты еще не было видно, солдаты ждали, пока «Меркавы» возьмут район. Внезапно меня осенила страшная мысль: офисы почти всех организаций палестинского сопротивления находились в здании над моей головой. Оно было главной целью. Но найти менее опасное было трудно.
* * *
Танки не умеют думать. Они самостоятельно не могут отличить сотрудников Шин Бет от террористов, христиан от мусульман, вооруженных бойцов от безоружных горожан. А ребята, сидевшие внутри этих машин, были напуганы так же, как и я. Все вокруг — парни, похожие на меня, — стреляли из автомата Калашникова по танкам. Пиу. Пиу. Пиу. Пули отскакивали от брони, как игрушечные. Ба-бах! Шарахнул в ответ танк, и мои барабанные перепонки едва не лопнули.
Огромные куски здания стали отваливаться и падать, образуя дымящиеся груды обломков. Каждый выстрел пушки был как удар в живот. Автоматы строчили отовсюду, и эхо повторяло звуки, отражавшиеся от стен. Еще один взрыв. Ослепляющие облака пыли. Парящая в воздухе каменная крошка, осколки камней и металла.
Нужно было выбираться. Но как?
Вдруг в гараж вбежала группа бойцов ФАТХ, быстро рассредоточившаяся по помещению. Это было плохо. Что если сейчас войдут солдаты? Федайины откроют по ним огонь. Я тоже буду стрелять? И если да, то в кого? Если я не буду стрелять, убьют меня. Но я не мог никого убить. Однажды я был готов к этому, но теперь — нет.
Пришли новые бойцы, что-то выкрикивая на бегу остальным. Вдруг все внезапно замерло. Все затаили дыхание.
У входа в гараж показались солдаты АОИ. Они подходят ближе. Какими бы ни были дальнейшие
Потом Красное море расступилось.
Может быть, они побоялись заходить глубже в темный, влажный гараж или просто решили поболтать с танкистами. Неважно, по какой причине, но солдаты остановились, повернулись и вышли.
Как только путь был свободен, я помчался наверх и нашел комнату, откуда мог позвонить Лоай.
— Ты можешь попросить АОИ отойти назад на пару домов, чтобы я мог вернуться в свой номер?
— Что? Ты где? Почему не в отеле?
— Я делаю свою работу.
— Ты больной!
Последовала неуютная пауза.
— Ладно, посмотрим, что можно сделать.
Потребовалось два часа, чтобы переместить танки и солдат, которым, должно быть, было очень любопытно, почему им приказали отступить. Когда они отошли, я чуть не переломал себе ноги, прыгая с одной крыши на другую, чтобы вернуться в свой номер. Я закрыл дверь, разделся и засунул оружие и одежду террориста в вентиляционную трубу.
Тем временем дом, где прятался отец, оказался в самом центре бури. Солдаты АОИ обыскивали каждый дом и все вокруг каждого здания, заглядывали под каждый камень. Но у них был приказ не трогать именно этот дом.
Там, внутри, отец читал Коран и молился. Хозяин дома читал Коран и молился. Его жена читала Коран и молилась. И вдруг солдаты ушли и переключились на соседний квартал.
— Ты не поверишь, случилось чудо, Мосаб, — услышал я по рации восторженный голос отца. — Это невероятно! Они пришли. Они обыскали каждый дом вокруг, все соседние дома — все, кроме нашего дома. Надо воздать хвалу Аллаху!
«Хм, это сколько угодно, воздавай!» — подумал я.
Ничего подобного в операции «Защитная стена» не случалось со времен Шестидневной войны. И это было только начало. Операция стартовала в Рамалле. Далее перекинулась на Вифлеем, Дженин и Наблус. Пока я бегал по району, прячась от израильских солдат, АОИ окружила резиденцию Ясира Арафата. Все было закрыто. На улицах ввели строжайший комендантский час.
2 апреля танки и вооруженные транспортеры окружили резиденцию главы палестинских спецслужб около нашего дома в Бетунии. Военные вертолеты стрекотали над головой. Мы знали, что Палестинская автономия скрывает там по крайней мере пятьдесят человек, находившихся в розыске, и Шин Бет был в ярости, потому что его поиски в других местах не увенчались успехом.
Резиденция состояла из четырех зданий, не считая четырехэтажного офисного строения, где жил полковник Джибриль Раджуб{11} и другие чиновники из службы безопасности. Вся резиденция была спроектирована, построена и оборудована ЦРУ. Охрана была обучена и вооружена ЦРУ. У ЦРУ даже имелся собственный офис в этом здании. Внутри находились сотни вооруженных полицейских и множество известных заключенных, в том числе Биляль Баргути. Шин Бет и АОИ были настроены серьезно. Они объявили по громкоговорителю, что здание номер один взлетит на воздух через пять минут, и приказали всем выйти.