Сын хамас
Шрифт:
Смастеривший эти бомбы человек был специалистом высочайшего уровня, похоже, он не был связан ни с одной из палестинских группировок и летал мимо наших радаров. Каким-то образом мы должны были найти его прежде, чем он сделает новые орудия смерти. Этот парень был чрезвычайно опасен.
Тогда мы еще не знали, что вскоре после теракта в «Сбарро» людям Арафата позвонили из ЦРУ.
— Мы знаем, кто делает бомбы, — сказали американцы. — Его зовут Абдулла Баргути, он живет вместе с родственником по имени Билаль Баргути. Вот их адрес. Арестуйте их.
Через несколько часов Абдулла и Билаль Баргути сидели в тюрьме Палестинской автономии не потому, что Палестинская
Как только Абдулла оказался в штаб-квартире службы безопасности, объявился другой Баргути — Марван, готовый вызволить его. Палестинская автономия не могла освободить Абдуллу — ЦРУ бросило его к их ногам, и Америка ожидала, что они разберутся с ним. Того же ждал и Израиль и предпринял бы более активные действия, если бы Палестинская автономия пренебрегла своими обязанностями. Марван передавал Абдулле еду, одежду и деньги, а тот находился под домашним арестом: работал в удобном кабинете, курил сигареты, пил кофе и болтал с высшими офицерами службы безопасности.
Марвана и Абдуллу Баргути связывала одна общая любопытная история. Они оба, правда, независимо Друг от друга, поддерживали связь с 23-летним психически больным человеком по имени Муханед Абу Халава — помощником Ахмада Гандура.
Халава был полевым командиром ФАТХ и членом Force-17. При мысли об элитных подразделениях типа Force-17 и «Республиканской гвардии» Саддама Хусейна первое, что приходит на ум, — это дисциплина, выучка и усиленные тренировки. Однако Халава не соответствовал этому представлению. Он был необразованным развязным парнем, занимавшимся контрабандой пулеметов, которые обычно устанавливают на джипах. Халава распределял оружие между экстремистами и другими сомнительными элементами, которые затем пускали его в ход на блокпостах, без разбора обстреливая солдат и мирных граждан.
В мае, например, он дал двум своим подчиненным пару заряженных автоматов Калашникова и мешок патронов. Эти люди засели в кустах у дороги, ведущей в Иерусалим, и выпустили тринадцать патронов в греческого монаха по имени Цибукцакис Германус. Халава наградил убийц новым оружием для терактов, которые он планировал в Еврейском университете на горе Скопус в Иерусалиме.
Поэтому очень скоро Израиль надавил на Шин Бет, потребовав убрать Халаву. Я был единственным человеком в Шин Бет, который благодаря связям в ХАМАС мог узнать его. Но тут я впервые столкнулся с настоящей моральной дилеммой. Что-то внутри меня противилось мысли об убийстве этого человека, несмотря на всю его мерзость.
Я пришел домой и достал свою уже изрядно потертую Библию. Я искал, искал и не мог найти в Библии хоть слово, оправдывающее убийство. Также мне не давала покоя кровь, которая будет на моих руках, если мы позволим ему остаться в живых и продолжать убивать людей. Я чувствовал себя загнанным в ловушку и молился Господу Всемогущему, пока, наконец, с моих губ не сорвались такие слова: «Прости меня, господи, за то, что я собираюсь сделать. Прости меня. Этот человек не может жить».
— Хорошо, — сказал Лоай, когда я объявил ему о своем решении. — Мы возьмем его. Твоя задача — убедиться, что вместе с ним в машине не будет Марвана Баргути.
Марван был
4 августа 2001 года, сидя в машине перед офисом Баргути, я увидел, как туда зашел Халава. Пару часов спустя он вышел, сел в свой золотистый «фольксваген-гольф» и уехал. Я позвонил спецслужбам и сообщил, что Халава в машине один.
Из танка на вершине близлежащего холма солдаты АОИ наблюдали за машиной Халавы, выжидая удобный момент для выстрела, чтобы поблизости не было мирных граждан. Первая бронебойная ракета полетела прямо в лобовое стекло, но Халава, должно быть, увидел ее приближение, потому что открыл дверцу и попытался выпрыгнуть. Но был недостаточно быстр. Ракета взорвалась и вышвырнула его из автомобиля. Моя машина, стоявшая в нескольких сотнях метров, подпрыгнула от ударной волны. Вторая ракета прошла мимо цели и взорвалась на улице. «Гольф» был объят пламенем, Халава тоже, но он не был мертв. Пока я наблюдал, как он бежал по улице, вопя от боли, потому что огонь пожирал его тело, мое сердце буквально выпрыгивало из груди.
Что мы наделали?
— Что ты творишь? — кричал мне один из сотрудников Шин Бет в трубку мобильного телефона, когда они увидели мою машину недалеко от места трагедии. — Хочешь, чтоб тебя подстрелили? Убирайся оттуда, живо!
Хотя предполагалось, что я не буду наблюдать за нападением, я поехал посмотреть, как все произойдет. Я чувствовал свою ответственность и был обязан увидеть то, в чем принял участие. Конечно, это было глупо. Если бы меня убили, это было бы слишком большим совпадением, и никто бы не поверил, что я не имел отношения к попытке убийства, а значит, я, несомненно, был бы разоблачен.
В тот же вечер я пошел с отцом и Марваном Баргути в больницу навестить Халаву. Его лицо было ужасно обожжено, я даже не смог себя заставить взглянуть на него.
Несколько месяцев он скрывался, потом пошли слухи, будто он случайно выстрелил в себя и потерял много крови. Но даже этого было недостаточно, чтобы остановить его. Он продолжал убивать людей. Однажды мне позвонил Лоай.
— Ты где?
— Дома.
— Хорошо, оставайся там.
Я не спросил, что происходит. Я привык доверять инструкциям Лоай. Спустя пару часов он позвонил снова-Человек, похожий на Халаву, сидел с друзьями в ресторанчике, неподалеку от моего дома. Израильский шпион засек его и подтвердил, что это именно он. Когда Халава и его друзья покинули ресторан, в небе появились два вертолет та, выпустили свои ракеты, и все было кончено.
После убийства Халавы несколько членов «Бригад мучеников Аль-Аксы» посетили этот ресторан и нашли 17-летнего мальчишку, который одним из последних видел Халаву, садившегося в машину. Мальчик был сиротой, у него не было семьи, которая могла бы защитить его. Поэтому они пытали его, и он признался в сотрудничестве с израильтянами. Они привязали его тело к заднему бамперу машины, провезли по улицам Рамаллы, а потом повесили на башне на площади.
Тогда же средства массовой информации подняли шумиху, обвинив Израиль в попытке убрать Марвана Баргути, что, конечно, было ложью. Я знал, что Шин Бет всеми силами пытался избежать его убийства. Но все верили газетам и «Аль-Джазире», и Марван Баргути решил сколотить на этих слухах некий политический капитал. Он начал хвастаться: «Да, они пытались убить меня, но я слишком умен для них».