Сыщицы-затейницы

Южина Маргарита

– А теперь где ваш сын?

– Так где – на работе, где же ему быть, – удивилась старушка.

– А живет он где?

– А тебе зачем?

– Да… Думала, может, он мне про нее что расскажет. Я тетка родная Ульяны, приехала издалека, чувствую, что больше не вырвусь в ваш город, вот и хотелось мне побольше о ней разузнать, – взгрустнула Василиса.

– Ах ты ж, батюшки! – вскочила старушка. – Ты это… Ты не слушай, что я тебе тут наплела. Неплохая была девка. И дети ее любили. А адрес Колькин я тебе дам, записывай. Он в семь

с работы приходит, а звать его по полному – Грушин Николай Степанович. А лучше… Знаешь что, ты мне вечерком по этому телефончику звякни, я все устрою. Невестку к себе на блины зазову, а ты с Колькой-то одна побалакаешь. Дело оно, конечно, прошлое, но Кольке с Валентиной еще дальше жить, лучше, чтобы Валя не вспоминала…

Договорившись со старушкой, Василиса подалась к выходу, но внучки накрепко прилипли к скамейке.

– Катя, Наденька, пойдемте домой.

– А пагта? Мы себя хоросо вели, – требовательно шепелявила Катя.

Василиса крякнула и снова направилась к старушке.

– Вы не могли бы нам помочь? Очень уж девочкам за настоящей партой посидеть охота.

– А и пойдемте, – поднялась баба Дуся и завела компанию в пустой класс. – Сидите. Наши-то оглоеды как раз и бегут от парт этих.

– Баба Вася, а что такое «оглоеды»? – выспрашивала Надюша по дороге к дому.

– Ну, как тебе сказать… Это бабушка школьников так называет, – неохотно пояснила Василиса.

Вечером после утомительной прогулки угомонились быстро и девочки и собаки. Даже Финли, который не слишком-то переработал, устало вытянулся на хозяйской постели. Василиса взяла телефон и позвонила бабе Дусе.

– Ты послезавтра, часикам к шести к Кольке забегай, – затараторила в трубку услужливая старушка. – Я Валю к себе позвала, а Колька в этот день завсегда в пять возвращается. Не забудь, послезавтра к шести.

Василиса вернула телефон на место и уселась поудобнее, чтобы обменяться с подругой новостями.

– Ну и до чего мы допрыгались? – подводила она итог. – Выходит так – жил хороший мальчик, подрос, влюбился в гулящую учительницу, а потом и прибил ее от ревности молодецкой.

– Подожди, – остановила ее Люся. – Я бы так не говорила. Может, не он убил.

– Давай рассудим сперва по-милицейски. Значит, убил Ульяну, отсидел, вышел, случайно наткнулся на объявление о даче, купил ее, дача сгорела, он поселился у Жанны, как ее девичья фамилия?

– Осипова, – подсказала Люся.

– Вот, у Осиповых поселился, сыграли свадьбу. Без любви, без симпатии, зато с эксклюзивным подарком, который почему-то оказывается у нас. Роман потом приходит к нам, перерывает всю обстановку и благополучно погибает. За его другом зачем-то таскается машина с номером моего сына. Не забудь про Жанну. На нее теперь охотится какая-то несуществующая жена.

– Одни голые факты. Даже при самой бурной фантазии трудно все это связать. При чем здесь руки, в конце концов? И где от этих рук все остальное?

Сколько с этим делом барахтаемся, – бормотала Люся.

Василиса молча налила чайник и бухнула его на плиту.

– И все-таки, дорогая Люсенька, тебе придется признать мои поразительные способности. У меня просто следовательский талант. Я придумала, что это за руки!

Скорее всего Роман не убивал Ульяну. Это сделал кто-то другой. И вот этому-то другому и откромсали руки за убийство. Отомстили за Романа, за те двенадцать лет, что он напрасно отсидел. Ну и за любовь, конечно.

– Поэтому и подарили ему их на свадьбу, да? В любом случае жестокий подарок. И потом, мы же решили, что это руки Сибияровой, помнишь, за которую миллион давали?

– Во-первых, не за нее, а за преступника, а во-вторых, нельзя притягивать версию за уши. Даже к миллиону.

Люсе выводы Василисы не совсем нравились. Конечно, логическое зерно здесь было, но так жалко расставаться с мечтой о миллионе.

– А кто тогда Романа убил?

– Может, он какого авторитета завалил? Вот и лишили парня жизни.

– Может быть, – сдалась наконец Люся. Обидно было, что такой простенький расклад не родился в ее голове. Зато появился какой-то неведомый азарт, который будил желание докопаться до истины.

С утра опять надрывался телефон. С того момента, как подруги затеяли вести расследование, жизнь у них понеслась бурным потоком. Сейчас звонил Петюня. Подруги было приободрились в ожидании нового заработка, но директор звонил не по поводу работы.

– Люда, Машенька пропала, – хлюпал он в трубку.

– А ты как хотел? Свалил на бабу пятерых детишек, да еще и сам взгромоздился на шею. Подожди, отдохнет небось у матери и придет, – успокоила Люся.

– Нет ее у матери. Я звонил, а к вам она не заходила?

– По-моему, нет. Вась! К нам Маша не заходила?.. Нет, Петя. Последний раз они вдвоем с твоей отроковицей были у нас. А что, давно она пропала?

– Уже четыре дня. Нет, вы не подумайте, она к детям хорошо относится. Может, из – за них и… У нас до этого Гриша с Артемом исчезли, так ей плохо стало, а на следующий день и сама куда-то…

– Да что ж это у вас творится? Люди пропадают неизвестно куда! Ты в милицию обращался? – начала волноваться Люся.

– Нет, тут, понимаешь, такая штука… Машенька записку оставила: «Искать меня не надо. Приду сама».

– И все?

– Все.

– Ты, Петь, не волнуйся. Сначала морги, больницы обзвони, если не найдешь…

– Я уже звонил, такая не поступала.

У Людмилы отлегло от сердца. Значит, ничего страшного. Скорее всего Мария просто сбежала от такой оравы. Понять ее можно. Еще день, и Людмила сама вместе с Василисой нацарапают какую-нибудь записку, если не заберут детей и собак.

– Ну и не волнуйся. Написала – сама приду, значит, придет. Жди, – посоветовала Люся и положила трубку.