Сыщик поневоле
Шрифт:
— А как туда быстро добраться? Забрать тело…
— Сказал же, не лезь в это дело. Оно тебя не касается. Тут уже третий день официальные стражи копаются, настоящие, не нам чета.
— Как найти… этих следователей?
— Неймется тебе? Своих неприятностей мало? Иди лучше освободи своих свидетелей и скажи, чтобы духу их тут не было.
— Почему? Каол, объясни. Я новичок, второй день в игре, раньше никогда не играл. И ничего не понимаю. Совсем ничего.
— Городок создан как отстойник для слабаков, как отдушина для неудовлетворенных, как паровой клапан для психов. Здесь допустимы все физические извращения. Все предельно натуралистично. Бомбу сюда не пронести,
Рекламный запал у Каола вдруг иссяк. Он обессиленно осел на стул. Взглянул на меня, погладил усы.
— Пять настоящих убийств за треть года… Перебор, — бесцветным голосом выдохнул он.
— Пять?
— Да. Пять трупов в реале. Нет, это немного. Пойми, немного. В других играх умирает больше народу. От сердечных приступов, тромбов… Только их собственная вина, их выбор, их способ покончить со своей паскудной жизнью. Крушишь чужие корабли, взрываешь звезды, сражаешься с монстрами… И дохнешь. Твой выбор. Вернее, их личный выбор. Знаешь, что потроха не в порядке — идешь, сражаешься и дохнешь на взлете. Нет, это не миры самоубийц, просто игры. Здоровый и много сил, но хочешь освоиться с техникой, освоить вождение, проявить себя пилотом небоплана… для каждого найдется своя игра. Многим нравится.
Усы стража порядка боевито зашевелились в очередном рекламном угаре. Но вдруг снова обвисли.
— Тут, в Городке… совсем другое дело. Это как… на курорт поехать, отдохнуть, стряхнуть напряжение. У нас потому и нет техники. Чудовищно дорогие автомобили, строго регламентированные веломоты, больше ничего. Патриархально… Людям нужно выплескивать свои эмоции, успокаиваться, получать разрядку. Это к нам, сюда. Но не умирать от пыток.
Мы помолчали. Я отошел и присел на диванчик. Каол вдруг поднялся, достал из шкафа кружки, кувшин и уже знакомый мне ковшик для травяного чая.
— Попей. Чай, сок. Спиртного больше не предлагаю.
Налив себе чай, я вдруг вспомнил о пацанах.
— Там парни… в камере. Выпустить их?
— Выпусти… Нет, лучше приведи сюда… Проведу профилактическую беседу.
Я привел пацанов. Сидеть в залитой светом белой камере им явно уже надоело, так что они был и сердиты на задержку, и рады освобождению.
— Слушай, Джеса… Смотайся туда. Притащи труп, действительно, незачем ему под кустом валяться.
— Это надолго. Далеко же…
Каол переключил экран на карту, поставил точку на тротуаре напротив входа в усадьбу Талобы Ката, и указал мне на маленький рычажок под экраном.
Тяни на себя. Сразу там окажешься. Обратно вернешься также как с ними, только окажешься не в камере, а в морге. И возвращайся сюда.
Я допил чай и двумя пальцами потянул рычажок. Вот она знакомая мне улочка. Эх, не там Каол поставил метку. Мне пришлось обойти вокруг усадьбы, чтобы выйти к тыльной
Глава 18. Партнеры
11111 = 31 = 27
Вернуться пешком в здание Суда? Продолжить обход участка, пока не увижу труп или хотя бы иглоносца? Достать мрачного типа в домике?
Я шел вдоль ограды, вглядываясь в кустарник. Но вдруг заметил боковым зрением движение — на крыльцо одного из домов на противоположной стороне улицы поднималась женщина. Зрелая дама, самоуверенная, с гордо поднятой головой и по-мужски размашистым шагом.
Хорошо, что аборигенов такие длинные глаза. Мгновение помедлив, я быстро пересек дорогу и окликнул:
— Приветствую!
Женщина оглянулась.
— Мы знакомы?
— Увы, нет, — как можно более галантно сказал я, разводя руками. — Я сыщик, провожу расследование пожара.
— Вот как? Что ж, заходите. Только имейте ввиду, что в моем доме нет ни одной кнопки. Никаких драк, нападений, секса.
— Отлично. Уже немного устал от этого. И дело не ждет, не хотелось бы отвлекаться.
Она улыбнулась, распахнула дверь и шагнула внутрь, кивком приглашая меня последовать за ней.
— Вряд ли я смогу тебе помочь. Пожара я не видела, когда вернулась домой, даже дыма не было, — она подошла к короткому диванчику у стола, и села. — Присаживайся, сыщик.
Устроившись на деревянном стуле напротив нее, я огляделся. Мы находились в столовой, обставленной светлой мебелью — у окна большой обеденный стол, за которым мы сидели, три стула, диванчик, а у противоположной стены стоял небольшой буфет.
— Меня зовут Джеса. Я новичок в городе, влип в историю, и теперь мне нужно поскорее распутать дело о пожаре, чтобы вернуться домой.
Честность — лучшая политика, в чем я не раз убеждался. От дамы, живущей напротив особняка Талобы Ката, можно было ожидать интересных сведений, но она не выглядела человеком, который сплетничает о соседях, так что мне важно было дать ей понять, что информация нужна мне только для расследования.
— Ты либо слишком наивен, либо слишком умен, — по ее лицу мелькнула слабая улыбка. — В этом аватаре я предпочитаю имя Суфи, хотя здесь меня за глаза называют либо феей, либо ведьмой. Это мой дом, и гости в нем бывают нечасто. Я писатель, и это место идеально для работы. Днем я обычно отсыпаюсь у себя дома, а сюда прихожу подумать над сюжетами, помечтать, представить своих героев. И, конечно же, писать. Это спокойный район, он удален от центра, зато близок к реке и мосту. Мне нравится наблюдать за поведением людей и компаний, за парочками и друзьями, за забияками и ловцами удачи. Они дают мне пищу для размышлений и, порой, становятся персонажами моих романов.
— А почему феей или ведьмой?
— Потому что я могу помочь, а могу отправить восвояси. Я стараюсь быть честной не только с собой, но и с другими. Не всем это нравится.
— Надеюсь, со мной вы будете феей, — улыбнулся я. — Впрочем, и против ведьмы возражать не буду, в гневе люди говорят больше и проявляют свою характер.
Суфи беззаботно расхохоталась.
— Ты хитрец, Джеса. Что тебя интересует?
— Я не понимаю, как возник пожар. В доме вроде бы не было ни хозяина, ни гостей. Рядом в собственном доме живет сторож. Весь участок закрыт силовым полем, то есть посторонние проникнуть в дом не могли. Сторож отказался со мной разговаривать, но, может быть, это и к лучшему. Прежде чем снова с ним встречаться я бы хотел узнать о порядках в доме.