Сыщик-убийца
Шрифт:
На пороге стояла Клодия Варни, и ее бледное лицо дышало ненавистью и угрозой.
Привратница, не получив от своего жильца никакого специального приказания, указала незнакомке на квартиру Фредерика Берара.
Жорж отступил, испуганный видом мистрисс Дик-Торн и угрожающим выражением ее глаз.
Клодия сделала несколько шагов и заперла за собой дверь.
— Я угадала, — насмешливо сказала она, — Фредерик Берар — не кто иной, как сам герцог де Латур-Водье.
Жорж, ничего не отвечая, отступил во вторую комнату.
Напротив, мужество мистрисс Дик-Торн было возбуждено еще больше его испугом, и она следовала за ним по пятам.
— Итак, — продолжала она, — вы посмеялись надо мной, чтобы избавиться от угроз и не исполнить моих требований.
— Почему вы говорите это? — едва слышно спросил Жорж. — Неужели потому, что я скрыл от вас, кто Фредерик Берар?
— Может быть, вам было бы не совсем удобно высказать мне, по какому поводу благородный герцог де Латур-Водье покидает дом своих предков для такой лачужки? — продолжала Клодия.
— Я полагаю, что это обстоятельство не имеет ничего подозрительного, — возразил сенатор, к которому вернулось его хладнокровие.
— Но с какой целью это было сделано?
— Я знал о вашем приезде в Париж, знал ваш необузданный характер и хотел избавиться от первых безумных взрывов.
— Одним словом, вы меня боялись.
— К чему скрывать, что это так?
— Но теперь вы меня не боитесь?
— Чего мне вас бояться? Разве я не согласился на все ваши требования? Разве вы не получили от меня вчера чек на сто тысяч франков, который требовали? Что касается брака моего приемного сына и вашей дочери, то, не имея возможности дать вам ответ, обещанный вчера, я написал вам.
— Вы мне написали?…
— Да, вот письмо.
Герцог указал на заклеенный конверт с адресом мистрисс Дик-Торн. Потом он мало-помалу успокоился.
Что касается Клодии, то она приняла это спокойствие за насмешку.
— Что же вы мне написали? — спросила она, нахмурившись.
— Что мы рисковали бы скомпрометировать себя, действуя слишком быстро; что мне нужно больше суток, чтобы подготовить сына к разрыву с мадемуазель де Лилье и в особенности для того, чтобы заставить его решиться на новый союз. Прочтите!
Клодия разорвала конверт и прочла письмо.
— Вы видите, что это вполне логично, — сказал сенатор, когда она закончила.
— Довольно насмешек, герцог! Я вам не верю больше. Вчера, когда я была настолько глупа, что поверила вашим словам, вы бесстыдно лгали. Вы говорили, что хотите поговорить с сыном, а ваш сын считает вас путешествующим… Он не знает, что Фредерик Берар — его отец, и не ждет вас так скоро.
— Но откуда вам это известно?
— От вашего сына.
— Вы его видели?
— Да, он был вчера на моем балу. Но возвратимся к вам. Вы лгали вчера точно так же, как лжете теперь. Причина, которую вы выдумали,
Жорж, не подозревая причины, заставлявшей Клодию говорить так, слушал ее с удивлением.
— Я, право, не понимаю, какой интерес, — прошептал он, — вас обманывать? От брака, о котором мы говорим, зависит передача в мои руки бумаг, которые могли вызвать разорение и обесчестить меня. Неужели я могу не желать, чтобы этот брак состоялся? Отвечайте!
— Я отвечу, что вы подлец! Прежде вы были убийцей, теперь стали вором!
— Вором? — повторил де Латур-Водье, не веря своим ушам и думая, не сошла ли с ума его бывшая любовница.
— Или, если вы это предпочитаете, сообщником вора, — что одно и то же. Бумаги, составляющие мое состояние: завещание вашего брата, расписка Кортичелли…
Она остановилась.
— Ну, что же? — со страхом прошептал герцог.
— Вы посмели их украсть у меня!
— Я?!
— Да, вы, негодяй! И кому вы поручили это — человеку, которого наняли в убийцы на мосту Нельи, двадцать лет назад. Я считала его мертвым…
— Жан Жеди?
— Да, Жан Жеди!…
— Он жив?…
Клодия пожала плечами.
— Бесполезная комедия. Я ожидала этого притворного удивления и страха. Имейте, по крайней мере, мужество сознаться в вашей подлости!… Жан Жеди послан был вами ко мне сегодня ночью с двойной целью. Во-первых, он сыграл свою роль в картине, которая должна была напомнить мне ужасное прошлое. Затем, воспользовавшись моим обмороком, он сломал бюро и украл бумаги, в которых вы нуждаетесь, точно так же, как и сто тысяч франков, которые он, вероятно, получил, в награду за свой подвиг.
— Не сплю ли я? — с ужасом прошептал Жорж. — Все это безумно, невозможно!
— Э! — отвечала мистрисс Дик-Торн. — Если вы хотели оставить во мне сомнение насчет руки, совершившей преступление, то не следовало позволять вашему сообщнику смеяться надо мной… Разве он сделал это не по вашему приказанию?…
Клодия вынула из кармана клочок бумаги, найденный в ящике бюро вместо бумажника с деньгами, и подала его сенатору.
Последний, вне себя от ужаса, почти машинально прочел следующие строки:
« Расписка дана в Нельи в получении первого задатка за дело в ночь на 24 сентября 1837 года. Жан Жеди».
Негодяй зашатался. Глаза его налились кровью, белая пена выступила на губах, и задыхающимся от ужаса голосом он прошептал:
— Жан Жеди!… Жив!… В Париже!… Владеет нашими тайнами!… Мы погибли!…
Он упал в кресло как мертвый, но изнеможение продолжалось недолго.
В его уме мелькнула неожиданная мысль, он быстро вскочил.