Сыщик-убийца

де Монтепен Ксавье

Рене ждал этого.

— Где я живу? — повторил он. — Мне кажется, вы должны были бы знать.

— Отвечайте!

— Ни за что! Если вы не знаете моего адреса, то не мое дело говорить его вам. Исполняйте ваш долг — ищите!

Тефер сердито взглянул на своего собеседника.

— Вы решили говорить дерзости, — сказал он.

— Нет, я решил только оставаться в своей роли и не мешать вам выходить из вашей. Вы, я полагаю, полицейский агент, хотя вы мне и не дали никаких доказательств этого. У вас есть ордер на мой арест. Я его не видел, но убежден, что он существует.

Вы меня арестовали, повинуясь полученным приказаниям. Если же полиция делает ошибки, то это не ваша вина, но я не думаю, чтобы вы могли получить от кого-нибудь приказ допрашивать меня. Это право следователя или комиссара. Отведите меня к следователю, и, когда я узнаю, в чем меня обвиняют, я увижу, что мне следует отвечать. Вы поняли, не так ли? Поэтому не задавайте больше вопросов, так как я отвечать не буду.

— Одним словом, вы не хотите назвать свой адрес? — продолжал Тефер после некоторого молчания.

— Нет.

— Берегитесь, отказ будет истолкован вам во вред.

Рене молчал.

— Вы только ухудшаете свое положение.

То же молчание.

Тефер топнул ногой.

— Я вас заставлю слушаться! Вас сейчас обыщут.

— Вы имеете на это право; к тому же вы сильнее. Обыскивайте.

Тефер разгневался. Лицо его перекосилось. Полицейский инспектор, в известных обстоятельствах, страдал нервным тиком. Он с яростью взглянул на арестованного, который позволил себе возражать, и вся левая сторона его лица снова искривилась. Но Рене ничего не заметил.

— Обыскивайте! — сказал он. — Вы не найдете в карманах ничего, что ухудшило бы мое положение.

— Хорошо! Посмотрите, не оставил ли он чего в арестантской?

Агент поспешно повиновался.

— Обыщите его! — приказал инспектор другому агенту.

— Я облегчу ему дело, — сказал Рене, выворачивая карманы. — Вот связка ключей.

— Это ваши ключи?

— Мои или нет — не ваше дело. Вот бумажник. В нем, как вы можете видеть, шестьдесят семь франков, шестьдесят семь сантимов и пуговица от подтяжек.

— Прошу вас не шутить! — с гневом вскричал инспектор, хлопая Рене по плечу. Последний возмутился.

— Стойте, сударь! — закричал он. — Говорить вы можете, что угодно, но рукам воли не давайте, а не то я за себя не отвечаю. Я от природы очень спокойный, но, когда меня выводят из себя — я себя не узнаю. Поэтому, для нашей общей пользы, исполняйте только ваши обязанности.

Тефер пожал плечами и отошел.

— Есть у вас бумаги?

— Конечно!

— Где они?

— Без сомнения, не у меня в кармане. Вы понимаете, что я не думал, что они мне понадобятся.

— Это мы сейчас узнаем.

Тефер стал помогать обыскивать своего пленника; последний был совершенно равнодушен, хотя внутренне сильно обеспокоен; но он отделался одним страхом, так как, несмотря на все усердие Тефера, вещи, так ловко спрятанные, обнаружены не были.

Тефер побледнел от злости, но сохранил внешнее спокойствие.

Так как арестованный отказывался назвать свой адрес, он не мог рапортовать герцогу, и это особенно выводило его из себя.

«Он будет говорить только со следователем, — думал Тефер. — Но, может

быть, чтобы победить его упрямство, понадобится несколько дней тюремного заключения. Все равно, герцог подождет, так как пока арестованный не может ему повредить».

В это время в комнату вошел агент, тщетно осматривавший арестантскую.

— Хорошо! — сказал Тефер, обращаясь к начальнику поста, молча присутствовавшему при этой сцене. — Дайте четырех человек для сопровождения арестованного в префектуру.

Мысль идти по Парижу в подобном обществе выводила Рене из себя.

— Послушайте, — спросил он Тефера, — неужели стоит беспокоить этих людей? Разве мы с вами и с вашими двумя помощниками не можем спокойно поехать в фиакре?

— За ваш счет?

— Само собой разумеется!

— Это не запрещено, следовательно, позволено. И так как у вас есть деньги, я согласен.

Через три четверти часа Рене Мулен был уже в отдельной комнате в префектуре.

Тефер отправился с докладом об аресте.

— Я почти убежден, — говорил он, — что арестовал важного заговорщика. Уже одно то, что он упрямо скрывает свой адрес, служит, по моему мнению, неопровержимым доказательством его виновности. Если бы он был невиновен, то обыск не заключал бы для него ничего неприятного.

Комиссар утвердительно кивнул, похвалил Тефера за усердие и, не теряя ни минуты, послал донесение одному из следователей, который вел политические дела.

В то время следователи по политическим делам были завалены работой, так как аресты следовали один за другим, в связи с этим предварительное заключение, как правило, затягивалось на неопределенный срок.

Таким образом, дело Рене было пронумеровано, а сам механик отправлен в тюрьму Сент-Пелажи без допроса, несмотря на все его просьбы. Увидев, какой оборот принимают события, Тефер счел нужным уведомить герцога; последний был только наполовину успокоен арестом, который временно отодвигал опасность.

Он отдал бы большую часть своего состояния, чтобы узнать, где живет механик, но ему также необходимо было запастись терпением и ждать результата первого допроса, о котором Тефер обещал сейчас же сообщить.

— Не бойтесь ничего, герцог, — прибавил инспектор. — Как только мы узнаем адрес, даю вам слово, что мы будем там раньше следователя.

ГЛАВА 11

Убитая смертью сына и пораженная арестом Рене Мулена, мадам Леруа вернулась домой в ужасном расстройстве и застала доктора Этьена Лорио, который вместе с соседкой ухаживал за Бертой.

Бедная девушка только что пришла в себя, но при виде матери забеспокоилась; казалось, рассудок оставил мадам Леруа. Она не слышала или не понимала вопросов Этьена и шептала какие-то несвязные слова, относящиеся к событию, неизвестному ее слушателям.

Анжелу уложили в постель.

Не оставалось никакого сомнения, что смерть матери быстро последует за смертью сына.

Ужасная катастрофа могла разразиться каждую минуту.

Написав рецепт, Этьен, прежде чем уйти, отвел Берту в сторону.