Сыщик-убийца
Шрифт:
Эти соображения были слишком правдоподобны, чтобы не остановить Рене. А между тем случаев представлялось много. Каждый день являлись оправданные мошенники, чтобы взять свои вещи и выйти на свободу; но Рене все-таки не решался действовать, хотя понимал всю необходимость этого шага. Он знал, в каком беспокойстве должна была находиться мадам Леруа.
«Может быть, она уже считает меня сомнительной личностью, арестованной за дурной поступок», — думал он.
Кроме того, он беспокоился
Рене предавался самым мрачным мыслям, когда на двор вошел человек, физиономия которого привлекла его внимание.
«Черт возьми! Где я его видел?» — спрашивал он себя. Незнакомец удивился и прямо пошел к нему.
— Я, кажется, не ошибаюсь? Я виделся с вами в «Серебряной бочке», на улице Акаций, недели полторы назад. Мы с вами чокнулись.
Это был Жан Жеди, срок наказания которого закончился.
— Да, это я, — ответил Рене, — я также узнал вас.
— В таком случае, давайте руку. Я очень рад встрече.
— Я точно так же, хотя, между нами будет сказано, предпочел бы встретиться с вами в другом месте.
— Что делать, надо смотреть на вещи спокойнее.
— Я с вами согласен, но здесь вы едва ли можете встретить особу, которая должна составить вам состояние.
— Я встречу ее позднее… Это вопрос времени и терпения.
— Значит, вы не теряете надежды?
— Нет, напротив, с той минуты, как я вас увидел, я почти убедился, что наследство не ускользнет от меня.
— В таком случае, поздравляю вас.
Подумав немного, Жан Жеди продолжал:
— Если бы вы были ловким и сговорчивым, может быть, мы бы с вами сошлись. Скажите, за что вас арестовали?
— Я сам не знаю!
— Полноте шутить!
— Нет, даю вам слово…
— То есть у вас столько грешков на совести, что вы не знаете, за который попались?
Рене понял, что Жан Жеди так же, как и другие, принимает его за мошенника, и решил не противоречить, чтобы иметь право на уважение своего собеседника.
— Да, это правда, — сказал он. — Меня еще не водили к следователю, и я ровно ничего не понимаю.
— В таком случае, желаю вам быть счастливее меня. Представьте, что у меня было настоящее, серьезное алиби, но оно мне не помогло, и меня будут судить, хотя я белее снега, за воровство, в котором обвиняет меня один негодяй.
— А, вас обвиняют в воровстве, — сказал Рене с отвращением, которого Жан Жеди не заметил.
— Да, в воровстве часов. Меня считают сообщником, но мое алиби подтверждается, и меня оправдают.
— От всей души желаю вам этого.
—
— Да, я нашел ее, но в ту минуту, как я нашел ее, меня арестовали.
— Ах, какое несчастье!
— Я едва успел передать ей, что надо, но она не может действовать без меня, а между тем для нее это очень важно…
— Ба! — перебил Жан Жеди. — Вы увидите ее, когда вас выпустят!
— Кто знает, — прошептал глухим голосом Рене, — может быть, она умрет от горя. Я должен был передать ей одну вещь, которая сделает ее счастливой.
— Большая сумма? — спросил Жан Жеди.
— Нет, письмо… письмо, спрятанное у меня. От него зависит честь ее имени.
— А! Какая-нибудь семейная тайна! И вы говорите, что письмо спрятано у вас?
— Да, в столе.
— А вы не боитесь, что полиция, делая обыск, найдет его?
— Нет, так как полиция не знает моего адреса.
— Вы в этом уверены?
— Вполне.
— В таком случае, отлично! Вы затрудняетесь передать этой даме письмо?
— Да, конечно.
— Мой милый, это доказывает, что ты очень прост. Как!… На этом дворе, где каждый день кто-нибудь выходит на свободу, ты не смог поручить отнести письмо?
Жан Жеди без церемонии говорил «ты» своему товарищу по заключению. Рене нисколько не сердился. Он не испытывал к Жану Жеди такого отвращения, как к остальным.
— Мне приходила такая мысль, но я боялся…
— Почему?
— У меня есть дома важные бумаги, а кто знает, может быть, человек, которому будет поручено мое письмо, прочтет его и возымеет намерение произвести самому обыск в моей квартире.
— Да, конечно, это может случиться, если не уметь выбрать, а для этого нужно чутье, ты же, несмотря на возраст, кажешься мне новичком.
— Я не говорю противного, — прошептал Рене.
— Отлично, ты, по крайней мере, скромен. Одно другого стоит. А теперь скажи мне, хочешь ли уведомить свою даму, где находится бумага?
— Конечно, хочу и с удовольствием дам золотой тому, кто добросовестно исполнит поручение!
— Золотой, конечно, не испортит, но даже и без денег я берусь найти нужного человека.
— Здесь?
— Конечно! Директор тюрьмы не позволит мне искать посыльного на улице Клэ.
— И вы убеждены, что найдете человека, который скоро выйдет?
— Это очень нетрудно. Один молодец, которого посадили на неделю за продажу театральных билетов, знает всех наших и отличается глупостью, которая зовется честностью. Он должен выйти завтра или послезавтра. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?
— Да, конечно, — поспешно ответил Рене.
— Хорошо, сейчас же!…