Так далеко, так близко...

Брэдфорд Барбара Тейлор

– Мало кто живет в этом мире легко, Вивьен. Важно, что мы, несмотря ни на что, выживаем.

Вивьен с минуту молчала, а потом спросила так тихо, что я едва услышала:

– Вы рассказали Себастьяну, да?

– Да. Что же мне еще оставалось?

– Вот почему он покончил с собой.

– Да, Вивьен, думаю, что поэтому.

– Вы, по-видимому, открылись ему после того, как мы с ним встретились за ленчем?

– Да. Я увиделась с ним в среду.

– Вы прилетели в Нью-Йорк?

Я кивнула.

– Ариэль уехала в Заир. Себастьян – в Нью-Йорк. Я последовала

за ним. Я позвонила в «Фонд Лока», сказала, что я в Нью-Йорке и срочно должна с ним увидеться. Он согласился. Почему бы и нет? Ведь я – мать женщины, на которой он хотел жениться.

– Где вы встретились?

– В его городском доме. Я была крайне измучена, в голове у меня был хаос. Но мне удалось скрыть это. Я сразу же приступила к своему рассказу. Что когда-то была женой Сиреса Лока, что он – мой сын, украденный у меня отцом. А потом я сказала ему, что я – Женевьева Брюно. Он был ошеломлен, он покачнулся, как от удара. И, наконец, он не поверил ни одному слову. С самого начала.

Но у меня были документы. Его метрика. И моя собственная. Мое свидетельство о браке. Метрика Ариэль. Фотография Джо Энтони и Женевьевы Брюно. Его сбило то, что женщина, которая сидит перед ним и рассказывает чудовищную историю, так не похожа на хорошенькую молодую даму, которую он знал в Каннах. Я убедила его, что я и она – одно лицо. Сказала, что солгала ему о своем возрасте, убавив его на десять лет, потому что он был так молод. Я описала ему множество подробностей о наших четырех днях в Каннах. Он не мог не поверить. Я показала ему несколько других снимков, сделанных в тот же год. Они убедили его, что я – действительно Женевьева Брюно. Когда он спросил, откуда я все это узнала, я объяснила, как Сэм Лоринг нашел меня в Париже, шантажировал и открыл настоящее имя Джо Энтони. И я не смогла удержаться, я рассказала ему кое-что из того, что уже известно вам. Вивьен, о том, как обошелся со мной Сирес Лок… – Я запнулась, потом медленно сказала. – Я, несомненно, я убила Себастьяна. Я это знаю. Но я должна была предотвратить страшную трагедию. Я потребовала от него, чтобы он никогда не виделся с Ариэль.

Вивьен пристально посмотрела на меня и сказала:

– И тогда он покончил с собой. Но ему не обязательно было делать это. Он мог просто разорвать помолвку с Ариэль и без всяких объяснений.

– Да, Вивьен, вы правы. – Я вздохнула и еще крепче сжала ее руку. – В тот день мне было необходимо расстроить их брак. Мне и в голову не пришло, что он может убить себя. Но я должна была бы заподозрить что-то, когда он прошептал: «Как же я буду жить без нее? Она – единственный человек, которого я любил за всю мою жизнь». Он сказал так, и я заплакала, и он тоже.

Вивьен сидела не шевелясь. Глаза ее блестели, и слезы медленно текли по лицу. Говорить она не могла. Я тоже. Мы просто сидели, держась за руки, поглощенные горем.

Потом она встала.

– В самом начале вы сказали, что никто ничего не знает об этом. Почему вы открылись мне?

– Потому что вам было необходимо знать, почему Себастьян убил себя. Если бы я не объяснила вам, вы до конца своих

дней мучались бы этой тайной.

– Благодарю вас, графиня, за ваше доверие, – тихо сказала она.

– Знаете, дорогая, одного я не могу понять – почему это все случилось… почему я должна была встретить Джо Энтони в Каннах? Случай? Рок? Не могу объяснить… И думаю, никто не может…

– Как это трагично, – пробормотала Вивьен. – Я так его любила. Всегда.

– Знаю… Еще и поэтому вы должны знать правду. Правда делает нас свободными.

Часть V

Вивьен

Честь

36

Когда Юбер открыл мне дверь дома графини Зоэ на улице Фобур в Сен-Жерменском предместье, там было очень тихо. Тише, чем обычно, подумала я, идя за ним через большой мраморный вестибюль.

– Как себя чувствует графиня де Гренай? – спросила я, когда мы подошли к широкой изогнутой лестнице.

– Сегодня немного лучше, – ответил он. – Ей опять полегчало. Это необыкновенная женщина, мадам Трент. И она очень хочет вас видеть.

– Я тоже хочу ее видеть, Юбер.

Он провел меня по коридору, открыл большую двустворчатую дверь в спальню, ввел меня, извинился и исчез, как и положено вышколенному лакею.

Глянув на старинную кровать, я с удивлением обнаружила, что она застлана шелковым покрывалом, и на ней никого нет.

– Я здесь, Вивьен, у огня, – окликнула меня графиня. Голос у нее был не такой слабый, как я ожидала, и каким она говорила сегодня утром по телефону. Я тогда очень встревожилась.

Повернувшись к ней и улыбаясь, я прошла через всю комнату к камину. И не могла не заметить, как хорошо она выглядит. Юбер прав, это действительно необыкновенная женщина. Каштановые волосы стильно причесаны, на лице – искусный макияж. В который раз меня поразило, как привлекательна эта семидесятитрехлетняя дама.

В этот день на ней была верхняя шелковая пижама цвета синих дельфиниумов, явно произведение «от кутюр», и сапфировые серьги. Цвет шелка и сапфиров очень подходил к ее глазам. С первой же нашей встречи Красота графини, весь ее облик казались мне хорошо знакомыми. Я никак не могла понять, почему. Теперь поняла. Она напоминала мне Себастьяна. У него были ее глаза. Кусочки неба, как я называла их. Такие бывают у людей чувствительных и ранимых.

Когда я подошла, она сказала:

– Я рада, что вы опять в Париже, Вивьен, я очень хотела вас видеть. Спасибо, что пришли, дорогая.

– Я хотела заглянуть к вам днем, – ответила я, наклоняясь и целуя ее в обе щеки. – Собиралась позвонить вам и напроситься на чай, когда вы позвонили в отель.

Улыбнувшись, она похлопала меня по руке.

– Вы стали нужны мне, Вивьен.

– И вы мне, графиня. – Я поставила возле ее кресла пакет с купленными книгами и добавила: – Это вам, надеюсь, понравиться.

– Непременно. Вы, по-моему, хорошо изучили мои вкусы, и вы очень добры, милочка. Благодарю вас.

Я села в кресло напротив и выжидающе посмотрела на нее.