Талисман
Шрифт:
С его Лилибет что-то случилось. Это было для Грэя не просто возможностью, а непреложным фактом. Хотя она и была импульсивна, непредсказуема, он был уверен, что она по своей воле не стала бы подвергать его снова страданиям и разочарованию. Единственным ответом был тот, о котором он начал подозревать накануне. Его бессердечные враги не глупы. Они, конечно, нашли более эффективный метод защитить свои деловые интересы, перенеся угрозы, от которых он отмахивался, на жену.
Кроме тревоги за ее безопасность, Грэй страдал еще из-за единственного недостатка в соединении их душ и тела в предыдущую ночь.
Снова, как и вчера, звук открываемой входной двери положил конец нервному вышагиванию Грэя. Однако он услышал не шелест юбок, а твердые мужские шаги. Это не замедлило реакции Грэя, и он был у двери между гостиной и вестибюлем как раз вовремя, чтобы услышать любопытный разговор.
– Герцогини нет? – Тимоти с неверием в голосе повторил сообщение дворецкого, сделав шаг и неподвижно застыв в широко распахнутой Эллисоном двери. Неверие быстро сменилось вспышкой новой надежды. – А леди Друсилла? Она ушла вместе с герцогиней? – Может быть, он просто не заметил их в парке?
Грэй ответил раньше бесстрастного дворецкого:
– По настоянию Юфимии Дру находится в своих комнатах и готовится к вечеру Шекспира, после которого они отправятся на званый вечер к сэру Эндрю и леди Соумс-Хейльер.
Грэй, охваченный смертельной тревогой, не обратил внимания на удрученное выражение лица Тимоти и захотел получить ответы на свои вопросы.
– Ты знаешь, где Элизабет?
Тимоти покачал головой:
– Только то, где ее нет. Сегодня утром она обещала, что постарается привезти Дру и встретиться со мной в парке после чая. Я принес обещанные леденцы. – Он показал коробочку, красочно упакованную в прозрачную бумагу и перевязанную ленточками. – Но они не приехали.
– Ты разговаривал с Элизабет сегодня утром? – Пронизывающие светлые глаза прищурились. – Где?
– Да здесь конечно. – Тимоти был обескуражен и странным вопросом, ответ на который был очевиден, и мрачным видом кузена.
– В разговоре она упомянула, куда собирается ехать?
Лицо Тимоти ничего не выражало.
– Нет. Она ничего не говорила о том, чтобы ехать куда-нибудь из Брандт Хаус. – Как он мог признаться, что не дал Лиззи возможности сообщить что-либо и не рассказать при этом Грэю, чему всецело была посвящена их беседа. – Но припоминаю теперь, что она была одета для выезда.
– Да, и она уехала из Бранд Хаус сегодня утром, очевидно, вскоре после твоего ухода. – Грэй изучал необъяснимо виноватое лицо Тимоти. – Но она до сих пор не вернулась.
– Как ужасно! – Тимоти задохнулся, придя в ужас от тысячи страшных последствий, к которым могли привести их тайные расследования такой же жуткой действительности.
– Согласен, что это ужасно, и то, что она обещала привезти Дру и встретиться с тобой в парке, доказывает, что она намеревалась вернуться достаточно
– О, Тимоти, я бы пришла, если бы знала. – Дру вбежала в комнату и бросилась в объятия своего друга. Потом, повернувшись к Грэю, она проговорила: – Анни пришла рассказать мне кое-что, как только я осталась одна.
Грэй выпрямился. Значило ли это, что служанка Лилибет знала больше, чем призналась, когда ее расспрашивали?
Темные локоны упали на порозовевшие щеки, когда Дру затрясла головой, опровергая невысказанное обвинение.
– Нет, Анни не знает, где ее хозяйка. Правда она не знает. Но она считала, что должна сказать мне о записке, которую Лиззи оставила для меня.
– Записка? – одновременно воскликнули оба мужчины.
– Ты говоришь, что Анни отдала тебе записку, оставленную Элизабет? – с надеждой спросил Грэй.
– Нет! – Дру в тревоге ломала руки. Мужчины, потеряв терпение, выглядели как тучи-близнецы.
– Анни сказала мне, что приемная мама, оттолкнув ее, вошла в комнату Лиззи и, увидев записку, взяла ее себе.
– Эллисон! – взревел Грэй.
Немедленно появившись в дверях, Эллисон с поклоном остановился перед герцогом.
– Скажите леди Юфимии, что я хочу поговорить с ней – сейчас же!
Дворецкий распрямил плечи, поднял подбородок и спокойно ответил:
– Ее милость уехали несколько минут назад.
Грэй помрачнел еще больше.
– Тогда попроси, пожалуйста, Анни прийти и ответить еще на несколько вопросов.
Эллисон, испытывая облегчение оттого, что может выполнить это распоряжение, быстро вышел. И почти тотчас же Анни смущенно присела в реверансе перед рассерженным герцогом.
– Анни, – начал Грэй, смягчая напряженный волнением голос до нежного рокота, – леди Друсилла говорит, что моя сестра взяла записку из апартаментов твоей хозяйки. Это так?
Анни немо кивнула.
– Твоя хозяйка оставила распоряжения относительно записки?
Анни снова медленно кивнула, собираясь с духом, чтобы заговорить:
– Она просила отдать эту записку леди Друсилле, если не сумеет вернуться к чаю. – Анни помолчала, потом серьезно добавила: – Я бы так и сделала, если бы она лежала там, где она ее оставила.
– И это верно, что сейчас она у леди Юфимии? – Суровые глаза Грэя впились в светло-карие, требуя честного ответа. – Ты видела, как она взяла ее с секретера?
Впечатление, что в ее слове сомневаются, подхлестнуло смелость Анни.
– Да! Она оттолкнула меня, потому что я считала, ей не следует входить в апартаменты ее светлости в ее отсутствие. Я видела, как леди Юфимия взяла, распечатала и прочитала записку. Потом она положила ее к себе в карман и почти прошла по мне, чтобы выйти из комнаты. Она, должно быть, поняла, что я все видела и хочу, чтобы она вернула записку.
Грэй кивнул, улыбнувшись, девушке. Мало кто из слуг решился бы оспаривать право кого-либо из джентри, и менее всего властной Юфимии, делать что заблагорассудится. На него произвело впечатление, что Анни осмелилась противостоять недостойным действиям его сестры.