Талисман
Шрифт:
Когда Анни с облегчением, молча, исчезла за дверью, похолодевший Грэй произнес страшные слова:
– Элизабет похитили. Я не знаю кто, но догадываюсь почему.
Опасно заблестевшие глаза сузились. Самое необъяснимое во всем этом, размышлял Грэй, было то, что преступники – мастера таиться в тени при осуществлении своих мерзких дел – решились выкрасть герцогиню на оживленной улице, средь бела дня. Их странное поведение давало ему слабую надежду. Возможно, они становятся беспечно нахальными, достаточно нахальными, чтобы оступиться и оставить след.
– Хотел
Он знал с полдюжины оживленных общественных мест, где, по подозрениям, совершались сделки по торговле белыми рабынями, и жутких доходных домов, где, считалось, хранится «товар», дожидаясь транспортировки. Грей сжался при мысли, что его Элизабет может оказаться в этих отталкивающих грязных местах. Он заставил себя не думать о том, что она в руках мерзавцев, угождающих порокам человечества, чтобы не дать ярости затуманить голову, которая должна быть ясной.
Молча выслушав допрос Анни и мрачное заявление Грэя, Тимоти и Дру обменялись понимающими взглядами.
– Нам следует кое-что сообщить тебе. – Тимоти помолчал, набираясь смелости признаться в том, о чем Грэй определенно, не обрадуется услышать. – Ты должен знать, как беспокоилась Лиззи из-за несчастных случаев с тобой. – Хотя глаза Грэя подернулись льдом и сузились, Тимоти решительно продолжал: – Так как ты отказывался говорить с ней об опасности, она предложила Дру и мне присоединиться к ней в том, что она называла «небольшой слежкой». И мы это сделали.
– Вы сделали – что? – Несмотря на предельную сдержанность, вопрос прозвучал как взрыв. То, что беспечный Тимоти, робкая Дру и его непредсказуемая жена впутались в дело, представляющее опасность большую, чем могли себе даже представить, было немыслимо… и вызывало тревогу.
– Дядя Грэй, – вступила в разговор Дру, все еще стоя в объятиях Тимоти и чувствуя, что его сердце вот-вот разорвется. Кроме того, неверие Грэя оскорбило ее возросшее чувство отваги, которое поощряла в ней Лиззи, – Полагаю, вы думаете, мы не знаем о деле, которое расследуем? Но, видите ли, мы знаем, что оно имеет отношение к торговле белыми рабынями.
– Что?! – Грэй был ошеломлен. После пугающего заявления Тимоти он думал, что хуже быть не может. Может!
Тимоти, тоже потрясенный несвоевременным высказыванием своей возлюбленной, попытался уменьшить катастрофу:
– Послушай, Грэй, ты знаешь, я никогда бы не позволил благородным леди… – Не в состоянии продолжить, не опровергнув самого себя, Тимоти беспомощно указал на Дру.
Дру отнеслась к этому плохо и взъерошилась, как сердитая курица:
– Как будто выбор за тобой!
– Так и есть.
– Тогда каким образом не так давно ты оказался сопровождающим Лиззи в «Веселый Зал»?
Она сделала выбор. Тимоти поймал гневный взгляд Грэя и почти испарился.
– «Веселый Зал»? Какой безумный порыв заставил тебя вести мою жену в один из самых низменных мюзик-холлов
Вид быстро мрачнеющего Грэя поколебал смелость Дру. Она поняла, в какое неприятное положение она поставила Тимоти, и попыталась хоть немного обелить его:
– Лиззи сказала, что либо он пойдет с ней, либо, поклялась, она пойдет одна.
Грэй закрыл глаза в бессильном гневе. Именно так «Лиззи» сказала и сделала. Больше того, это разоблачение давало конкретные ответы на два вопроса: кто раньше него побывал в мюзик-холле и где Элизабет была в ту ночь, когда он нашел ее в людской.
– Мы съездили, ничего не узнали, и я благополучно доставил ее домой. – Глядя на Дру и обращаясь якобы к ней, Тимоти скороговоркой произнес эту страшную исповедь и стремительно перешел к другому, более важному вопросу, благодаря которому надеялся отвлечь внимание от первого: – Я много дней и ночей провел в поисках ключа к личности нашего «злодея» – и нашел кое-что!
– Что ты нашел? – Грэй не пошевелился, но сила его воли, казалось, дотянулась до его кузена и потребовала быстрого ответа.
Тимоти бросил на Грэя полуиспуганный-полугорделивый взгляд:
– Запечатанный документ, четко определяющий Хейтона как сообщника Барсука.
– Где ты нашел его? – Между черными ресницами скептически сверкнуло серебро. Неужели его молодой кузен каким-то образом нашел то, что он отчаянно пытается разыскать с середины прошлогодней сессии парламента? Или Тимоти просто повторяет неясные слухи о существовании отчета, которые ходят уже несколько месяцев?
Тимоти добросовестно повторил то, что он раньше рассказал Лиз, – историю своего открытия, закончив таким же грустным признанием:
– Конечно, как я и сказал Лиззи сегодня утром и как ты сам знаешь, потому что писал его, отчет никак не приближает нас к личности Барсука.
– Хм! – Дру сморщила носик, с любовным упреком глядя на Тимоти. – Даже Анни сообщила более полезные сведения. – Видя неверие обоих мужчин, так упорно трудившихся сначала подготавливая, а потом разыскивая потерянный документ, она с независимым видом принялась доказывать свое утверждение: – Анни сказала Лиз о кухонных сплетнях про какую-то лохматую личность, которая часто по ночам посещает дом Хейтона.
– Барсук! – Первоначальное изумление Тимоти перешло в притворное негодование. – Ты не сказала мне.
– Тебя не было рядом, чтобы сказать, – немедленно отбила атаку Дру, с неопровержимой логикой, смягченной любящей улыбкой и нежным небесно-голубым взглядом.
Наблюдая быструю перестрелку двух дружелюбных врагов, Грэй покачал головой над способностью пораженных любовью так легко отвлекаться от бесконечно более важных тем. Но вместо осуждения это вызвало в нем глубокое сожаление, что он не рискнул своей гордостью и не заверил женщину, глупо рискующую слишком многим ради него, в своей любви к ней.