Талисман

Роджерс Мэрилайл

Прежде чем Тимоти закончил считать, Грэй отдал отрывистый приказ Джереми, державшему поводья, и толкнул первую дверь. Не раздумывая над приказом, отданным кучеру, Тимоти поспешил вслед за кузеном. Он вошел в тот момент, когда мужчина, поставленный собирать плату, был лишен сознания одним метким ударом и отодвинут в сторону.

– Тимоти, – тихо позвал Грэй, хватая одну из пары керосиновых ламп и начиная подниматься через две ступеньки, – используй свой пистолет, чтобы не пустить никого наверх.

Не задавая вопросов, Тимоти прижался к стене, защищая спину, и направил заряженный пистолет на нижнюю ступеньку, как бы приглашая

любого попытаться.

В крохотной темной комнатке наверху Лиз ждала, бессознательно сдерживая дыхание. Вынужденная работать связанными за спиной руками, она сумела изготовить сигнал, поддельные крылья которого были сделаны, чтобы привлечь внимание и по возможности уберечь от удара ее камею. Ей пришлось докатиться до стены с окном, потом прятаться за этой стеной, выглядывая через край окна, пока не приехал ее спаситель. Тогда, со страстной мольбой о Божественной помощи, она повернулась спиной и кинула свидетельство ее присутствия так далеко, как позволяли ей связанные руки. Мгновенно упав на колени, пряча свое обнаженное тело, она высунула над нижним краем окна руки и пошевелила пальцами.

Все еще стоя на коленях, она ждала. Каждая минута тишины казалась ей часом, и будто вечность прошла, прежде чем она узнала шаги Грэя. Он шел по коридору, распахивая дверь каждой комнаты, и наконец дверь в ее узилище открылась толчком, и свет фонаря ослепил ее привыкшие к темноте глаза.

Грэй немедленно поставил фонарь на пол рядом с дверью и пошел к своей Лилибет.

– Добро пожаловать, ваша светлость! – При звуке неприятного гортанного голоса Грэй замер, а Лиз скрестила на груди руки, от ужаса широко раскрыв глаза.

– Барсук! – выдохнула Лиз, моментально решив, что это та самая лохматая личность, которая совершает ночные визиты в Хейтон Хаус.

– Барсук? – Косматая голова откинулась назад, и, гогоча, человек повторил ее слова с презрительным наслаждением.

Одиночный хлопок уложил коренастого на спину, и облачко дыма поплыло между открытой дверью, где он стоял, и дуэльным пистолетом Грэя. Победитель спокойно отпихнул безжизненное тело в густую тень у двери, освобождая проход. Грэй направился к женщине, которая, хотя и была самой мужественной из всех, кого он знал, сейчас была такая бледная, будто находится в шоке или готова потерять сознание. Он наклонился, быстро освободил ее от кляпа и уз, потом сорвал с себя пиджак и завернул в него ее застывшее тело, – одежда еще хранила его тепло. Он поднялся, взял ее на руки, прижимая к себе и осыпая дождем поцелуев милое лицо, обращенное к нему подобно цветку, поворачивающемуся к солнцу.

– Я провел последние часы, проклиная судьбу за то, что она дала мне совершенную подругу и тут же отняла ее, едва мое упрямое сердце уступило ее нежным притязаниям. – Грэй знал, что они должны уходить немедленно, но не хотел пропустить ни мгновения, не исправив то упущение, о котором так сожалел, не сказав ей, что он чувствует. – Теперь моя любовь опять у меня в руках. – Затуманившиеся серые глаза встретились с сияющими бирюзовыми. – Я ведь так люблю тебя.

– И я люблю тебя, Грэй. – Горячо целуя губы, которые произнесли желанное признание, Лиз упивалась его признанием в чувствах, которые она сама питала к нему. Ее щеки обрели прежний цвет, и она вздохнула, крепко обнимая его шею рукой, все еще затекшей от долгих часов неловкого положения. – После обманов Хейтона мне следовало быть умнее и не отвечать

на его сегодняшнее приглашение. Прости меня, что я подвергла тебя такой опасности.

– Из признаний Тимоти я знаю – что бы ты ни делала, ты делала ради меня. Мне не было бы прощения, если бы я обвинил тебя за поступки, которыми двигала любовь ко мне. – Подкрепляя это страстное заявление, Грэй запечатлел на персиковых губах такой же страстный поцелуй, в котором их души, казалось, слились воедино.

– Как мило. – Неожиданный голос грубо ворвался в нежную сцену. – Замороженный герцог, оттаявший в руках огненновласой американки.

Осторожно опустив свою Лилибет на ноги и спрятав ее за свою могучую спину, Грэй повернулся, нацелив оружие на дверь. Там стоял злорадно ухмыляющийся Хейтон, освещенный сзади факелом, который держал высоко в руке один из разношерстного скопища помощников, толпившихся сзади. Впереди себя он, как щит, держал связанного Тимоти с кляпом во рту, приставив дуло пистолета молодого человека к его виску.

– Несмотря на то что я никогда не был таким хорошим стрелком, как ты, Грэйсон, с такого расстояния я не промахнусь. И если ты выстрелишь, хотя ты можешь и попасть в меня, а не в него, все равно это будет ценой жизни твоего кузена.

Хейтон не промахнется, признал про себя Грэй. Хуже того, из оружия, единственно возможный выстрел из которого уже сделан, он вообще не может выстрелить. Но если бы не толпа головорезов за спиной графа, которые представляли слишком большую угрозу для Лилибет, Грэй с радостью повторил бы прежнюю физическую атаку на него.

Лоренс толкнул заложника в комнату впереди себя, освобождая путь своим приспешникам, чтобы они могли разоружить герцога. Толпа ввалилась, и потрясенная Лиз подверглась жадному разглядыванию. Пока руки Грэя связывали за спиной, темные глаза Хейтона с циничным вниманием разглядывали стройные ноги герцогини, закрытые пиджаком лишь до середины бедер.

– Я глубоко сожалею, что не мог присутствовать при вашем раздевании, Лиззи. – Его улыбка больше не была очаровательной, скорее плотоядный оскал, и голос, который мог звучать мягко, как сливки, теперь был подобен скисшему молоку. – Но я буду первым мужчиной в следующей ступени вашего обучения.

Лиз содрогнулась от отвратительного значения его слов, в котором не приходилось сомневаться. При этих словах и при виде ее реакции из-под кляпа Грэя раскатился яростный гром.

В ответ на рычание герцога Лоренс обернулся к нему со злорадством:

– Эмоции помутили твои мозги, иначе ты бы, конечно, понял, что я не дам так легко украсть свою добычу. Как только ты ушел из моего дома, я приехал сюда. Ожидая твоего прибытия, я удобно расположился в более приятной комнате в дальнем конце коридора, сгорая от нетерпения осуществить заключительный акт мести – за расшатанные тобой зубы и за то, что ты подверг опасности очень прибыльный бизнес.

Когда оба Брандта были связаны, Лоренс толкнул младшего к старшему. Он лениво обошел вокруг разгневанной герцогини, крепко сжимавшей у горла мало приличествующую ей одежду. Приподняв локон, он потер волосы между пальцами, как бы оценивая их качество: – Она принесет мне весьма значительную сумму в Истанбуле… после того как я закончу с ней.

Хейтон отпустил рыжий локон и снова повернулся к давнему сопернику, которого редко побеждал, но сейчас с радостью готов был побить в буквальном смысле слова: