Талисман
Шрифт:
— Привет, дружок, наконец-то я дозвонился, — сказал дядя Морган. — Что, во имя Господа, случилось с головой твоей мамы? Она здесь? Я хочу поговорить с ней. Мне не важно, что она при этом скажет, но она должна поговорить со мной. Извини меня, дружок.
Джек держал трубку в руке. Ему хотелось повесить её, сесть в машину и уехать с матерью в другую гостиницу в другом штате. Но он не повесил трубку. Он позвал:
— Мам, дядя Морган на проводе. Он говорит, что ты должна поговорить с ним.
Она помолчала,
— Я сейчас подойду, Джекки.
Джек уже знал, что нужно делать. Его мать прикрыла двери спальни; он услышал, как она приблизилась к стоящему на туалетном столике телефону и сняла трубку.
— Порядок, Джекки, — донеслось из-за двери.
— Порядок, — откликнулся он и зажал ладонью микрофон, чтобы не было слышно его дыхания.
— Большие неприятности, Лили, — сказал дядя Морган. — Ужасные. Если бы ты до сих пор снималась в картинах, мы бы избежали их. Ты не думаешь, что давно пора вернуться к нормальной жизни?
— Как ты нашёл меня? — спросила она.
— Думаешь тебя тяжело найти? Погоди, Лили, я заберу тебя в Нью-Йорк. Хватит тебе убегать.
— По-твоему, я убегаю?
— Твоя жизнь не бесконечна, Лили, и я не могу тратить все своё время, разыскивая тебя. Эй, парень, повесь трубку! Твой сын никогда не вешает трубку второго аппарата.
— Всегда он вешает.
Джек услыхал, как колотится его сердце.
— Повесь трубку, парень, — обратился к нему жёсткий голос Моргана Слоута.
— Не будь смешным, Слоут, — сказала мать.
— Я скажу тебе, что смешно! Смешно было забираться на этот курорт, когда ты должна лежать в больнице, вот что смешно! Господи, ведь наше дело стоит миллионы! Я позабочусь об образовании твоего сына, и видит Бог, я это сделаю. Ты же этому только препятствуешь.
— Я не хочу больше разговаривать с тобой, — заявила Лили.
— Не хочешь, но будешь. Я приеду сюда и помещу тебя в больницу силой. Мы занимаемся ангажементами, Лили. Ты владеешь половиной компании, и Джек унаследует эту половину после тебя. Я хочу быть уверенным, что о Джеке позаботятся. И если ты думаешь, что та дурость, которую ты делаешь в этом чёртовом Нью-Хэмпшире — это забота о Джеке, то ты ещё серьёзнее больна, чем полагаешь.
— Чего ты хочешь, Слоут? — устало спросила Лили.
— Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу заботиться о вас. Я хочу заботиться о Джеке, Лили. Я дам ему ежегодно пять тысяч долларов — подумай об этом, Лили. Я хочу, чтобы он поступил в хороший колледж. Ты ведь даже не записала его в школу.
— Ты идиот, — проговорила мать.
— Это не ответ, Лили. Ты должна мне помочь.
— Какое тебе до нас дело, Слоут?
— Ты прекрасно это знаешь, черт побери! Я защищаю твои интересы в компании «Сойер и Слоут». В понедельник я закончу разбираться с бумагами, и потом позабочусь о тебе.
— Как ты уже позаботился о Томми Вудбайне? — спросила она. — Иногда я думаю, что тебе и Филу слишком
— Боже, что ты мелешь? — заорал дядя Морган. — Ты не отдаёшь себе отчёта! — Он взял себя в руки. — И при чем здесь Томми Вудбайн? Это недостойно даже тебя, Лили.
— Я собираюсь повесить трубку, Слоут. Держись подальше от меня. И держись подальше от Джека.
— Ты должна лечь в больниц, Лили! Вся эта беготня…
Его мать бросила трубку, не дослушав. Джек быстренько проделал то же самое. Затем он сделал несколько шагов к окну, как будто и не был около телефона. В спальне царила тишина.
— Мама! — позвал он.
— Да, Джекки? — он едва услышал её голос.
— С тобой все в порядке?
— Со мной? Конечно, — её шаги приблизились к двери, которая с шумом распахнулась. Их взгляды встретились — две пары голубых глаз. Лили придерживала рукой дверь. Взгляды столкнулись вновь, и от этого стало неуютно. — Конечно, все в порядке. А что могло случиться?
Их разделяло знание чего-то, но чего? Джек удивился бы, если бы она узнала, что он подслушивал разговор; но потом подумал, что их разделяет её болезнь.
— Ладно, — дипломатично сказал он. Болезнь матери, о которой они никогда не говорили, вдруг выросла между ними. — Я не знаю. Мне показалось, что дядя Морган… — он запнулся.
Лили молчала, и Джек сделал ещё одно открытие. Она боялась так же, как и он.
Мать достала сигарету и прикурила. В её глазах промелькнуло что-то новое.
— Не обращай внимания, Джек. Я не думаю, что на самом деле похоже, будто я убегаю от него. Дядя Морган любит пугать меня. — Она выдохнула сизый дым. — Я боюсь, что у меня пропал аппетит. Почему бы тебе не спуститься вниз и не позавтракать одному?
— Пойдём со мной, — попросил он.
— Я хочу побыть одна, Джек. Постарайся это понять.
«Постарайся это понять.
Поверь мне».
Эти слова имели какой-то иной смысл.
— К твоему возвращению я приду в себя, — сказала она: — Обещаю.
А на самом деле она говорила: «Я хочу закричать, я больше не могу сдерживаться, уходи, уходи!»
— Принести тебе что-нибудь?
Она покачала головой, натянуто улыбаясь ему, и он вышел из комнаты, хотя тоже не хотел завтракать. По коридору он дошёл до лифта. Оставалось только одно место, куда можно пойти, и он сразу же понял это.
Смотрителя Территорий не было в его «офисе». Его вообще нигде не было видно. Джек беспомощно оглядел залитый солнцем парк. Ему стало не по себе. Со Смотрителем что-нибудь случилось? Это, конечно, невероятно, но что, если дядя Морган узнал о Смотрителе (что узнал?) и… Джек мысленно увидел фургон «ДИКОЕ ДИТЯ», выезжающий из-за угла и набирающий скорость.