Талисман
Шрифт:
«Но если Слоут в Нью-Хэмпшире, как же может оказаться здесь его машина?» Это ведь нелепо, Джек, это совпадение…
И тут он заметил мужчину, направляющегося к стоящему невдалеке от мальчика телефону-автомату и понял, что это не совпадение. На мужчине был плащ военного образца, на пять дюймов ниже колена. Джек безошибочно узнал эти широкие плечи, это крепкое телосложение…
Мужчина начал набирать номер, прижав трубку щекой к плечу. Джек спрятался за стоящую рядом будку.
«Заметил ли он меня?»
«Нет», — ответил
Но Капитан Фаррен говорил, что Морган — тот, другой Морган — учует его, как кошка мышь. Так и случилось. Из своего укрытия в ужасном лесу Джек видел, как изменилось отвратительное белое лицо в окне экипажа.
«Этот Морган тоже может учуять его». Нужно только время.
Испуганный Джек подхватил рюкзак, зная, что делает это слишком поздно и слишком медленно, что сейчас Морган зайдёт за угол и скажет, улыбаясь:
— Привет, Джекки! Але-оп! Игра окончена — ясно, дурачок?!
Высокий мужчина, обогнув угол, мельком взглянул на Джека и зашёл в закусочную.
Вернуться. Он должен вернуться. Самые ужасные предчувствия овладели им. Джек открыл рюкзак. Там была бутылка Смотрителя, где оставалось не более трех глотков…
(«Никому, для того, чтобы путешествовать, не нужен яд, но мне он нужен, Смотритель, нужен!») …на донышке. Неважно. Он вернётся. Сердце при этой мысли заколотилось. Страх пропал. «Возвращайся, дружок, пей!»
Сзади зазвучали шаги; это был дядя Морган, но это теперь было неважно. Страх прошёл. Дядя Моргам что-то учуял, но когда он зайдёт за угол, то ничего не увидит, кроме ящика с пустыми пивными бутылками.
Джек задержал дыхание, выдохнув всю грязь воздуха этого мира, и сделал глоток. И даже с закрытыми глазами почувствовал…
16. ВОЛК
…как солнечные лучи ласкают его закрытые веки.
Сквозь запах магического напитка он почувствовал ещё кое-что… тёплый животный запах.
Джек со страхом поднялся, открыл глаза, но в первый момент ослеп — так бывает, когда находишься в тёмной комнате, и вдруг кто-то включает лампочку мощностью в двести ватт.
Джек вновь опустился на землю.
— Эй! Эй! Прочь отсюда! — слова заглушил звериный рёв, нечто среднее между мычанием и блеянием. — Прочь отсюда, пока я не выколол вам глаза!
Глаза мальчика уже привыкли к свету, и он увидел юного гиганта, стоящего посреди стада мычащих животных. Джек сел, автоматически поискал бутылку и отбросил её в сторону, не сводя глаз с юноши, стоящего к нему спиной.
Юноша был высок и плечист настолько, что ширина плеч чуть ли не равнялась его росту. Длинные, спутанные волосы тёмной волной падали на спину, прикрывая лопатки. Он управлял стадом животных, похожих на карликовых коров; он гнал их прочь от Джека, к Западной дороге.
Фигура юноши сама по себе была колоритной, но больше всего Джека поразила его одежда. Все
На этом парне был роскошный халат.
Вдруг юноша повернулся, и от страха у Джека перехватило дыхание.
Он вскочил на ноги.
Это был Оборотень — Элрой.
Пастух был Элроем.
И в то же время не был.
Джека сковал страх. Он не мог убежать, подобно оленю, испуганному факелами охотников.
Глядя на фигуру в роскошном халате, он думал: «Элрой был не таким высоким и плечистым! И у него были жёлтые глаза».
Глаза этого существа были ярко-оранжевые, совершенно неестественные для человека. Казалось, это были глаза привидения. И если лицо Элроя выглядело мерзким и жестоким, то улыбка этого парня была тёплой и доброжелательной.
Ничего общего с Элроем — понял Джек, растерявшись от удивления.
Расстояние между парнем и Джеком сокращалось; глаза пастуха стали ещё более ярко-оранжевые, улыбка — ещё более дружелюбной. Джек понял две вещи: парень не представляет опасности, и, кроме того, он медлительный. Не хлипкий, конечно, но медлительный.
— Волк! — воскликнул юноша-зверь. Его речь была протяжной, и Джек внезапно понял, что пастух и выглядит как волк. Мальчик надеялся, что не ошибся, когда решил, что никакой угрозы нет.
«Но если я ошибся, то, возможно, больше не придётся ошибаться… никогда…»
— Волк! Волк! — юноша протянул руку, и Джек увидел, что его руки, как и ноги, были покрыты шерстью, даже не шерстью, а густым волосяным покровом, особенно густо растущим на пальцах; там волосы были окрашены в белый цвет, как конская грива.
«Боже мой! Кажется, он хочет пожать мне руку!..»
Вспомнив дядю Томми, учившего его никогда не пренебрегать рукопожатием, даже если перед тобой злейший враг («Потом можешь пожелать ему сдохнуть под забором, но сперва пожми ему руку», — говорил дядя Томми), Джек подал свою руку, ожидая, что его укусят… а может, и съедят.
— Волк! Волк! Пожмём же друг другу руки! — радостно вскричал незнакомец. — Старый добрый Волк! Поприветствуй же меня! Волк!
Волк с энтузиазмом пожал протянутую ему руку.
«Шикарный халат и рукопожатие с парнем, похожим на сибирского хаски и пахнущим, как шуба после проливного дождя», — подумал Джек. — «Что же дальше? Приглашение сходить с ним на воскресную проповедь?»
— Старый добрый Волк! Он здесь, с тобой! — Волк бил себя кулаком в грудь и смеялся, восхищаясь самим собой. Потом он вновь схватил руку Джека.
«Нужно как-то отвлечь его внимание», — понял Джек, иначе они будут пожимать друг другу руки до захода солнца.
— Старый добрый Волк, — неуверенно повторил он. Эта фраза очень обрадовала его нового знакомого.