Талисман
Шрифт:
Волк засмеялся, как дитя, и, в последний раз тряхнув руку Джека, отпустил её. Боже, наконец-то! Руку никто не откусил, но болела она так, будто побывала в тисках.
— Чужак, да? — спросил Волк. Он взлохматил волосы на голове и выпрямился с чувством собственного достоинства.
— Да, — ответил Джек, думая, что может здесь означать это слово и какие последствия вызовет его ответ. Значение его, по-видимому, очень специфично.
— Да, именно это я и есть. Чужак.
— Конечно! Я нюхом определил это! Это пахнет совсем не плохо, а наоборот, приятно!
— Джек, — представился Джек. — Джек Сой…
Его рука опять попала в тиски.
…Сойер, — закончил он, вновь высвободившись; затем улыбнулся, ощущая невероятное облегчение. Пять минут назад он прятался за углом будки на шоссе И-70. Сейчас он беседовал с юным существом, похожим больше на животное, чем на человека.
Вот только согреться пока не удавалось.
— Волк встретил Джека! Джек встретил Волка! Ура! Прекрасно! О, Боже! Коровы на дороге! Ну разве не глупые? Волк! Волк!
Волк бросился со склона на дорогу, где стояла половина его стада, оглядываясь по сторонам с выражением удивления, как будто спрашивая, куда же исчезла трава. Это действительно была странная помесь коров и овец, заметил Джек, и подумал, как можно было бы назвать подобный гибрид.
«Волк, пасущий стадо! О, Боже!»
Джек присел и начал смеяться, прикрывая рот рукой.
Самая крупная особь в стаде была около четырех футов высотой. Все животные (коровцы, как мысленно окрестил их Джек) обросли густой шерстью. Глаза их были копией глаз Волка. Головы держались на коротких крепких шеях.
Волк гнал их от дороги. Они шли послушно, без тени страха.
«Если коровы или овцы не боятся этого пастуха», — подумал Джек, — «было бы крайне глупо бежать от него».
Джеку нравился Волк — чисто внешне, так же, как в своё время не понравился Элрой. И этот контраст был особенно важен, поскольку они походили друг на друга; только Элрой вдобавок был похож на козла, а Волк — на… волка.
Джек медленно направился туда, куда Волк пригнал своё стадо. Он вспоминал, как убегал от Элроя в «Оутлийской Пробке», вспоминал его руки-лапы, его жуткие чёрные зубы…
— Волк?
Волк, улыбаясь, повернулся к нему. Его глаза излучали благородство и ум; во всяком случае, так хотелось Джеку.
— Ты… бывший волк?
— Конечно, — радостно ответил Волк. — Ты это метко подметил, Джек! Я
— Волк!
Джек присел на камень, задумчиво глядя на Волка. Он подумал, что невозможно увидеть или услышать что-нибудь ещё более невероятное, но тут Волк огорошил его ещё сильнее:
— Как поживает твой отец? — спросил он самым обычным тоном, как если бы уже расспросил перед этим о здоровье остальных родственников, — Ну как там Фил? Волк!..
Джеку показалось, что на голову ему вылили ведро холодной воды. И тут он увидел, что в Волке произошла перемена. Тот уже не лучился счастьем — сейчас он был воплощением стыда.
— Он умер, верно?!
— Волк поднял руки к голове и завыл. От этого звука в жилах у Джека застыла кровь, стадо сбилось в кучу и задрожало.
— Все в порядке, — сказал Джек Ему казалось, что говорит не он, а кто-то другой. — Но… откуда ты знаешь?
— Твой запах изменился, — просто ответил Волк. — Я понял, что он умер, потому что прочитал это в твоём запахе. Бедный Фил! Отличный был парень! Точно говорю тебе, Джек! Твой отец был славный малый! Волк!..
— Да, — сказал Джек, — это так. Откуда ты знал его? И как понял, что он — мой отец?
Волк взглянул на Джека, всем видом говоря: вопрос настолько ясен, что не требует ответа.
— Конечно, я помню его запах. Волки помнят все запахи. Ты пахнешь так же, как и он.
Джек внезапно подумал, что нередко слышал от людей, будто у него глаза отца, рот отца, и даже удар при игре в теннис, — но никто и никогда не говорил ему, что он пахнет, как его отец. Хотя, очевидно, в этом есть своя логика.
— Откуда ты знал его? — переспросил Джек.
Волк растерянно покосился на мальчика.
— Он бывал здесь с ещё одним, — наконец ответил он. — С ещё одним из Орриса. Я был тогда маленьким. Тот, другой, был плохим. Он похищал некоторых из нас. Твой отец не знал этого, — быстро добавил он, видя гнев на лице Джека. — Волк! Нет! Он был хорошим, твой отец. Фил.
Тот, другой…
Волк медленно покачал головой. На лице его застыло странное выражение: он вспоминал кошмары своего детства.
— Плохой, — закончил Волк — Он освободил себе место в этом мире, как говорил мой отец. В основном он — это его Двойник, но сам он — из твоего мира. Мы знали, что он плохой, мы могли бы рассказать, но кто станет слушать волков? Никто. Твой отец знал, что он плохой, но не мог почувствовать его так хорошо, как мы. Он знал, что тот плохой, но не знал, насколько плохой.
И Волк, откинув голову назад, вновь завыл. Звуки его печального голоса звучали особенно жалобно на фоне глубокого голубого неба.
ИНТЕРЛЮДИЯ. СЛОУТ В ЭТОМ МИРЕ (II)
Из кармана плаща (он купил его на востоке: Америка слишком дождлива в октябре) Морган Слоут достал маленькую металлическую коробочку. На ней было десять маленьких кнопок. Он нажал в определённом порядке некоторые из них. Слоут приобрёл этот крошечный сейф в Цюрихе. Если верить человеку, продавшему его, даже неделя в печи крематория не повредит содержимому.
Коробочка со щелчком открылась.
Слоут приподнял вельветовую прокладку и достал то, что хранил вот уже более двадцати лет: крошечный ключ, раньше торчащий в спине механического игрушечного солдатика. Слоут увидел солдатика в витрине магазина в старом маленьком городке Пойнт-Венути, штат Калифорния — и, повинуясь импульсу, не раздумывая, отдал за него пять долларов. Конечно, ему был нужен не солдатик, а ключ. Именно ключ привлёк его взгляд. Солдатика он выбросил в ближайшую урну…