Таможня дает добро
Шрифт:
— Проходи, в гостиной швед сидит. Геннадий Павлович Барановский даже не снял
плащ. Он был без шляпы, очки в тонкой золотой оправе поблескивали на сытом, хорошо выбритом лице. Барановский распространял вокруг себя запах дорогого одеколона, изысканный и терпкий. Хозяин квартиры открыл дверь в гостиную, вошел первым.
Швед, худой как жердь, в серебристо–сером костюме, поднялся из глубокого кресла. Улыбнулся несколько дежурно и чуть настороженно. У него были очки, такие же, как у Барановского, и, возможно, только
— Это господин Конрад Сведенборг, а это Геннадий Павлович Барановский, — вставил хозяин квартиры, приглашая Геннадия Павловича занять кресло напротив шведа.
Барановский уселся в кресло. Тут же на столе появились рюмки для коньяка, стеклянная тарелочка с лимоном, орешки, шоколад и бутылка дорогого коньяка. Рюмок на столе было две, только для гостей. Барановский посмотрел на Карпова, тот понимающе закивал, не замедлил исчезнуть за дверью. На кухне зашумела вода.
— Господин Сведенборг, — спокойно глядя на застывшее в напряжении лицо шведа, произнес Геннадий Павлович, — мне известно, что ваша фирма интересуется редкоземельными металлами.
— Это так, — сказал с легким акцентом швед.
— Я знаю, что у вас довольно сложное производство, огромное.
— Это так.
— Я хочу вам кое-что предложить.
— Я вас слушаю, господин Барановский.
— Но может быть, мы поговорим не здесь, а в другом месте?
— Почему не здесь? — насторожился швед.
— Понимаете, господин Сведенборг, разговор чрезвычайно серьезный, и я бы хотел провести переговоры с глазу на глаз.
— Кто вам мешает?
Геннадий Павлович посмотрел по сторонам, его лицо исказила гримаса неудовольствия. Затем он положил кейс себе на колени, покрутил колесики кодового замочка, поднял крышку и подал шведу стержень.
Тот взял кусок металла и будто бы с непониманием посмотрел на Барановского.
— Это что? — спросил швед.
— Там все написано.
Швед принялся рассматривать стержень. На краю была маркировка. Он взвесил на руке металл и подал его Барановскому.
— Да, думаю, поговорить стоит.
— Карпов! — крикнул Геннадий Павлович. — Хозяин появился незамедлительно, словно стоял за дверью. — Мы тебя покидаем.
— Чего так? Коньяк не тронут, вы бы хоть для приличия выпили.
— Это всегда успеется.
Они вышли из подъезда, сели в джип.
— Коля, заедь куда-нибудь, — сказал Барановский, — где нас никто не услышит.
Через пять минут машина стояла уже в другом дворе. Охранники вышли из нее и устроились на детской площадке рядом с маленьким домиком, выкрашенным ярко–зеленой масляной краской, с металлической горкой, выходящей из чердачного окошка.
— Можно еще раз взглянуть?
— Конечно, можно, — Барановский проделал манипуляцию с кейсом, подал ниобиевый стержень представителю шведской компании.
— Сколько у вас этого
— Сколько вам надо? — задал вопрос Барановский.
— Не знаю, надо уточнить. Сколько вы можете предложить?
— Все будет зависеть от цены, — сказал Геннадий Павлович, облизывая мгновенно пересохшие губы.
— Цена будет зависеть от партии.
— Вот мой телефон, — Барановский подал визитку.
— А вот мой телефон, — швед передал визитку Барановскому.
Они сидели вдвоем на заднем сиденье машины, между ними лежал на примятой газете серый металлический стержень с маркировкой на краю.
— Я бы хотел взять его и сделать анализы.
— Это ваше право, зы покупатель. Стержень перекочевал в кейс шведа.
— Вас куда, господин Сведенборг?
— К такси, — сказал швед.
— Я могу вас завезти.
— Нет, не надо, спасибо. Вы очень любезны, господин Барановский.
На стоянке такси швед покинул джип — высокий, неуклюжий, в своем серебристо–сером костюме и шёлковом галстуке.
— Первый этап пройден.
— Куда теперь? — спросил водитель.
— Домой.
Швед не заставил долго себя ждать. Он позвонил в середине следующего дня. Сведенборг хоть и пытался скрыть волнение, но это ему удавалось с трудом. Встреча была недолгой, швед сел в машину, в руках он сжимал кейс. Джип заехал во двор, стал на площадке, охранники покинули машину.
— Да, это именно то, что надо, — открывая кейс, швед извлек стержень. — Сколько ниобия вы можете предложить?
— Семьдесят килограммов, — глядя в стекла очков, сказал Барановский.
—- Сколько–сколько? — словно не поверив в услышанное, переспросил Сведенборг.
— Семьдесят килограммов, — повторил Геннадий Павлович.
— Семьдесят… — прошептал Сведенборг. — Именно так.
—- За этот стержень, — твердо произнося слова, отчеканил швед, — я готов вам, господин Барановский, прямо сейчас заплатить тридцать пять тысяч долларов.
Барановский вздохнул.
— Сорок тысяч за стержень, сорок, господин Сведенборг.
— Хорошо, сорок. Мы, шведы, не торгуемся. Швед поднял крышку своего кейса и передал четыре пачки долларов Барановскому.
— А теперь давайте оговорим условия. Мы согласны, — сказал Сведенборг, — на такую цену. Мы заберем все семьдесят килограммов, но…
— Я слушаю, — произнес Барановский.
— Вы должны будете довезти металл до нашего корабля на Балтике. И сделать это надо в ближайшие десять дней. Вы сможете? — пытливо глядя в глаза Барановскому, спросил Сведенборг.
— Петербург устроит?
— Нет. Не в России.
— Тогда — Латвия.
— Думаю, да. Примерно на такие условия я и рассчитывал. С вами, господин Барановский, приятно иметь дело.
— С вами тоже, господин Сведенборг.