Таможня дает добро
Шрифт:
И тут Дорогин почувствовал, что он не один на этом пустынном кладбище. За спиной послышался шорох, затем все стихло. Сергей медленно обернулся, в его черных очках отразились кресты, кусты можжевельника, сосны, ни единой живой души рядом не было.
Хруст повторился совсем близко. Он повернул голову, и глаза в глаза Муму увидел пса, огромного, лохматого, на мощных, чуть подогнутых лапах. Шерсть на загривке стояла дыбом, на боках болталось несколько сухих серых, явно еще прошлогодних репейников. Пес не дошел до дороги метров десять, остановился и принялся зло разрывать землю когтистыми лапами. Песок
Дорогину сделалось не по себе. Этот пес был словно бы воплощением самой смерти на безлюдном, но тем не менее идеально ухоженном кладбище. Пес зло хлестал по бокам хвостом, но не спешил приближаться к человеку, словно бы говорил ему своим рычанием, мол, убирайся отсюда подобру–поздорову. Дорогин довольно хорошо умел обращаться с собаками. Животные чувствовали, что этот человек зря зла не причинит, будь ласков с ним, и он ответит тем же.
Но в загадочном псе, появившемся на кладбище словно бы ниоткуда, ощущалась неутоленная злость, ненависть ко всем живым. Можно было подумать, что у него нет хозяина, но на шее поблескивал вполне добротный, хотя и не очень дорогой кожаный ошейник с металлическими заклепками.
— Кто же ты такой? — пробормотал Муму, присаживаясь на корточки.
Он знал, когда разговариваешь с собакой, лучше всего, чтобы и твои глаза, и глаза зверя оказались на одном уровне. А еще лучше стать на четвереньки, тогда разговор пойдет как бы на равных.
— Ну и кто ты такой? Почему злой? Тебя кто-то обидел? Но не я же, — и Дорогин развел руками.
Он говорил спокойно, вкрадчиво — так, как разговаривал бы с человеком. Он не обманывал себя; собаки, даже самые умные, не понимают человеческой речи, зато отчетливо чувствуют интонацию, а иногда это даже больше, чем смысл слов. Слова могут обманывать, интонация же почти не поддается фальсификации. Злой человек может битый час говорить о любви, но его выдаст голос, холодный и бесстрастный.
Пес зарычал еще сильнее, выбрасывая из-под лап фонтаны песка, но тем не менее чуть ближе подобрался к Дорогину.
«Если он это делает, чтобы цапнуть меня, то лучше будет уйти», — подумал Сергей и, подняв на лоб темные очки, чтобы его собеседник–пес сумел получше разглядеть глаза, улыбнулся дружелюбно и приветливо.
— Ну-ка расскажи, кто твой хозяин и почему ты такой злой? Голодный, наверное? Я бы тебя угостил, но все съестное осталось в машине.
С минуту пес и мужчина смотрели друг другу в глаза. Дорогину казалось, что у пса они слезятся, но не от болезни, а от боли — почти человеческие слезы наворачивались на глаза у собаки. И Сергей ощутил, как в его душе тоже просыпается боль, словно они скорбят по одному и тому же человеку.
Ветер издалека донес запах гари.
Пес, будто поняв, что перед ним человек, которого не надо ни бояться, ни ненавидеть, прилег в свежевырытую песчаную яму, влажную и прохладную. Он положил лохматую голову на широкие лапы, чуть прикрыл глаза, будто задумался.
— Ну вот, кажется, мы с тобой поняли друг друга, — Дорогин поднялся и, осторожно приблизившись к псу, потрепал его по загривку.
Тот ответил глухим утробным рычанием, но в нем уже не чувствовалось злости, только боль.
— Хорошо у вас здесь,
Пес поднялся, повинуясь руке человека. Он даже не пытался вырваться, но в то же время вел себя с достоинством — не его вели, он вел.
«Кладбище скорее всего очень старое», — подумал Дорогин, разглядывая надгробия.
Некоторые из них уже глубоко ушли в землю, в основном это были серые ледниковые валуны с одной стесанной гранью, в верхней части которых были укреплены металлические кресты, изъеденные ржавчиной так сильно, словно они не один десяток лет пролежали на морском дне. Надписи на старых камнях почти не читались, иногда с трудом можно было разобрать лишь дату рождения или смерти. Большинство надмогильных камней были похожи друг на друга.
«Сделаны, наверное, одной рукой. Да и надо ли на несколько окрестных деревень больше одного резчика по камню, способного изготовить надгробие?»
В листьях папоротника мелькнули два контурных ангела, поддерживающие выбитый на камне крест, незамысловатые, словно бы нарисованные детской рукой, и от этого еще более трогательные.
Пес несколько раз оборачивался, чтобы заглянуть Дорогину в глаза, словно хотел убедиться, что тот не изменил к нему своего отношения.
— И куда ты меня приведешь?
Сергей и пес, клички которого он не знал, обогнули могильный холм и оказались на другой стороне кладбища. Здесь еще царила тень, солнце осталось по другую сторону. Теперь к щебетанию птиц, к шуму старых деревьев прибавился еще один звук — неприятный, скрежещущий, мерный. Металл входил в каменистый песок, за деревянными крестами и надмогильными плитами виднелась куча свежего, еще влажного песка.
Пес вывел Дорогина почти к самой ограде, к которой вплотную подходили могилы десятилетней давности. В глубокой яме стоял спиной к Дорогину седой старик в темно–коричневых, перепачканных песком штанах–галифе. Рубашка, клетчатая, чисто ковбойская с виду, лежала на траве. Торс старика покрывали крупные капли пота. По этому деду спокойно можно было изучать строение человеческого скелета: все кости отлично читались под кожей.
Занятый работой старик не заметил пришельца. Он еще раз десять с остервенением вонзил лопату в землю, выбросил песок и затем выпрямился, чтобы отдохнуть. Дорогин даже и не знал, что говорят в таком случае.
«"Бог в помощь"сказать, что ли? — подумал Сергей. — Но уместно ли такое пожелание человеку, копающему могилу?»
Старик потянулся к стеклянной бутылке с водой, воткнутой в холодный песок, и встретился взглядом с Дорогиным. Это произошло так внезапно, что могильщик вздрогнул и тихо вскрикнул. Затем с досадой сплюнул под ноги.
— Ну и испугался же я! — добродушно улыбнулся он и тут же удивленно посмотрел на пса, мирно стоявшего рядом с Дорогиным. — Ни фига себе! Ну и дела! — только и пробормотал он.
А затем довольно легко выбрался из глубокой могилы, отряхнул штаны от песка.
— Вы с ним раньше знакомы были? Дорогин не сразу сообразил, о ком идет речь.
— С кем?
— С псом, — старик боялся подходить близко, пес не спускал с него глаз.
— Первый раз сегодня его увидел.
— Он же никого к себе не подпускает.