Танцоры в трауре
Шрифт:
Йео наклонился вперед и коснулся руки суперинтенданта, и между ними пронесся понимающий кивок. Йео прочистил горло, и та часть сознания мистера Кэмпиона, которая не была больна дурными предчувствиями, с удивлением заметила, что техника ношения бархатных перчаток сельским суперинтендантом произвела впечатление на сотрудника Скотленд-Ярда, и он был склонен сделать ей самый искренний комплимент.
“Есть всего один или два маленьких момента, которые я хотел бы прояснить, мистер Петри”, - приветливо начал он. “Почему мисс Сутейн не решилась подвезти вас прямо к ее собственному дому?”
Носок заерзал и внезапно капитулировал.
“Она очень молода”, - неловко начал он. “Она сбежала в среду, и Джимми — я имею в виду мистера
Его аудитории потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту информацию, и когда он заговорил снова, Йео вновь обрел свою привычную резкость.
“Юная леди пропала три дня назад, и никто не упомянул об этом… почему это было?”
Сок обезоруживающе улыбнулся. Он чувствовал себя как дома с бесцеремонностью.
“У нас уже были неприятности, инспектор”, - пробормотал он. “Как вы знаете, она смехотворно молода, и ее брат хотел, чтобы о ней не писали газеты, если это возможно. Это было вполне естественно. Я думаю, он сказал, что она остановилась у друзей, и, в конце концов, это действительно оказалось правдой. В среду днем она поехала в город и навестила в студии на Друри-Лейн своих друзей по художественной школе, которых зовут Скотт. Они сестры. Находясь там, она встретила девушку из Полтхерст-Дрю, с которой была знакома и которая пригласила ее в Уотфорд на день или около того. Мистер Сутейн сразу увидел Скоттов. Это было первое место, куда ему пришло в голову заглянуть. Но у них была какая-то безумная идея оградить свою дорогую маленькую подружку от жестоких опекунов и всего остального, и, как маленькие сумасшедшие, они клялись, что не видели ее. Только в пятницу вечером, когда мы перепробовали все остальное, мне пришла в голову идея вернуться к Скоттам с романтической историей о покинутой, но неумирающей привязанности, и они назвали правильный адрес. Я поехал туда сегодня утром, и она довезла меня до Берли на машине Дороти. Я пытался уговорить ее вернуться домой, но она меня не слушала. Никто не знал, что между нами что—то изменилось - я имею в виду, никто в White Walls; кроме Джимми, конечно, — поэтому я подумала, что притворюсь, что приехала из города на поезде. Вот ты где. Я рассказал вам о полной силе ”.
Он вздохнул и откинулся на спинку стула.
“Это огромный груз, свалившийся с моих плеч”, - откровенно сказал он. “Я не бил какого-то неизвестного угонщика автомобилей по голове, и вы можете просмотреть каждый момент моего пребывания в течение последних двадцати четырех часов и доказать это”.
Йео серьезно кивнул. На его круглом лице было озабоченное выражение.
“Вы говорили о разнице между мисс Сутейн и ее братом”, - сказал он. “Что это было?”
Колебание Носка было едва заметно, и его ответ был бойким и убедительным.
“Я не знаю. Я не думаю, что это было важно. Ева склонна быть —ну— молодой, вы знаете, а Джимми от природы нервный. Вероятно, это было что-то очень тривиальное. Обычно так бывает, когда они ссорятся. Возможно, он сказал ей, что она слишком много тратит или использует слишком много помады… Я не знаю ”.
“Она тебе не сказала?”
“Она привезла меня сюда в тишине. Я чуть не замерзла в автобусе”.
Местный суперинтендант снисходительно улыбнулся.
“Не лучше ли было рассказать нам все это раньше?” пробормотал он. “Нам пришлось задержать...” Он кашлянул, “... попросить вас подождать, потому что ваша машина оказалась такой странной”.
“Я знаю. Это фантастика! Почему это должно было произойти здесь? Это невероятное совпадение”. Сак серьезно огляделся. “Это безумие”, - сказал он. “Было ли что-нибудь в карманах мужчины, что указывало бы, кем он был?”
Никто не ответил на этот непрофессиональный вопрос, но суперинтендант, который, казалось, проникся непонятной симпатией к молодому человеку, пошел на небольшую уступку.
“Я скажу вам одну вещь”, - сказал он. “Это не было ограблением. При
“Не ограбление?” Тупо повторил Сак. Он покачал головой. “Я полностью согласен”, - признался он. “Мой разум больше не работает. Теперь я могу идти? Идешь, Кэмпион?”
Тощая фигура в углу встрепенулась.
“Нет”, - сказал он. “Я кое-чего жду. Ты возьми машину. Кто-нибудь переедет меня утром. Прими мои извинения, не так ли?”
Суперинтендант поднял глаза.
“Останьтесь в дистрикте, не так ли, сэр?” - любезно пробормотал он. “Только пока мы не проверим адрес. Это не займет много времени. Возможно, завтра во время чаепития. Мы дадим вам знать. А пока нам придется придержать машину ”.
“Господи, да! Я этого не хочу. Это окончательно выбило меня из колеи ”. Улыбка Носка была болезненной. “Всем спокойной ночи. Я проявлю вежливость к тебе, Кэмпион. Я скажу им, что ты не совсем в форме. Пока.”
Когда он ушел, Йео нахмурился.
“Это кажется правдивой историей”, - сказал он. “Зачем раздувать из этого такой шум? Он знает об этой ссоре больше, чем хочет признать. Мне придется вытянуть это из девушки”.
Телефонный звонок заставил их всех замолчать. Аппарат стоял, издавая трели, на столе суперинтенданта, казалось, целую минуту, прежде чем Йео вскочил на него и прижал трубку к уху. Кэмпион увидела, как его лицо просветлело.
“Хороший человек!” С энтузиазмом сказал Йео усталому прохладе Лондона. “О, хороший человек! Подожди минутку”. Он придвинул к себе блокнот и написал под диктовку.
По мере того, как шли минуты, его настроение воспаряло, а его комичное лицо сияло ликованием.
“Прекрасно”, - сказал он наконец. “Именно то, чего я хотел. Оставайся там, где ты есть, и делай необходимое. О, он все еще там, не так ли? Передайте ему мои комплименты и скажите, что это мое шоу. Не отталкивайте его. Я хочу, чтобы старый хорек шел по следу. Да, правильно. Я позвоню тебе позже. Не говори, что я назвала его хорьком. Это нарушение дисциплины, и ты никогда не знаешь наверняка. Да, прекрасно. До свидания”.
Он повесил трубку и сидел, ухмыляясь им.
“Послушайте это. Просто послушайте это”, - сказал он наконец, не пытаясь скрыть своего восторга. “У них есть отпечатки на файлах, и вот та информация, которая нам нужна”.
Он начал читать из своих записей ровным, монотонным гулом.
“Георг Куммер, он же Крюгер, он же Кетц, предположительно поляк. Примерно сорока четырех или сорока пяти лет. Впервые привлек внимание полиции в этой стране в январе 1928 года, когда предстал перед магистратами Боу-стрит по обвинению в отказе зарегистрироваться в качестве иностранца. Документы признаны неудовлетворительными. Депортирован. Вновь появился в июне 1929 года. Обвинен в преступном сговоре в Глазго и приговорен ко второму отделению на шесть месяцев вместе с четырьмя другими. Депортирован. Следующее дело, о котором слышали во Франции в следующем году, в связи с обвинением в поджоге. Приговора нет, но депортирован из Франции. Таинственным образом разбогатели во время и сразу после расторжения соглашения о поставках оружия правительством Северино. Вновь появился в Англии в 1932 году и был задержан полицией после того, как проработал три месяца на фабрике фейерверков. Еще раз депортирован. Последний раз слышал о 1934 году, когда он был оправдан венским судом по обвинению в сокрытии оружия и военной техники. (Иностранная информация любезно предоставлена австрийской полицией, которая обратилась к нам за подробностями о нем на английском языке.) Примечание: Известно, что этот человек работал на несколько правительств в качестве химика. Считается, что у него ценные степени по своему предмету, но он всегда попадал в беду из-за неудач. Его финансовое положение подвержено внезапным и значительным изменениям. В течение последних двух лет его штаб-квартира находилась в Вене. Последний постоянный адрес: Вена-Штрассе, 49, 7”.