Танос

Франк Элла

Прежде чем Лео или Парис смогли сказать что-нибудь, Элиас спросил:

— Имеешь в виду Итона?

— Почему его? — спросил Аид.

— Иначе мы с Лео были бы мертвы.

Артемида тихо рассмеялась, и при звуках знакомого голоса Элиасу захотелось проклясть её за многолетнюю ложь и за предательство, когда она бросила его умирать. Элиас вряд ли когда-нибудь поймёт, как мог он поверить в её враньё об Айседоре.

— Причина в том, Элиас, что ты знаешь — это правда, — ответила Артемида. — Те, с кем вы с Леонидом по-глупому связали себя узами, те, кого

вы полюбили, они — зло. У них нет способности выражать эмоции так, как того требует существование среди других живущих.

— Это неправда! — выкрикнул Парис, и все в Зале посмотрели в его сторону. — Они умеют чувствовать сострадание, горе и… даже любовь. Но вы это уже знаете. — Парис повернулся к Аиду: — Именно ты показал мне это, когда пытался доказать свою правоту насчёт Итона. Да, в них есть тьма и зло, как в любом думающем существе. Но в них есть и много другого. И если вы действительно самые могущественные среди всех, тогда в вашей власти всё изменить. Признайте ошибку и проявите милосердие к своим созданиям. Всё начал Аполлон, — Парис шагнул вперёд и, испугав Элиаса, указал пальцем на того, кто был действительно ужасен. — А вы поддержали и затянули это на века. Я уверен, что кто-то из вас может прекратить это.

— Хм… Возможно не прекратить. Но изменить… — ответил Аполлон, выходя вперёд и оставляя позади двух богов на возвышении. И вдруг Элиаса осенила вспышка узнавания.

Подобное с ним уже происходило. Он стоял между Лео и Парисом в этом самом Зале перед тремя фигурами. Тогда он подумал, что это Василиос, Диомед и Итон. Но сейчас, наблюдая, как разворачивались события, понял, что Священные книги из Дельф вели его к этому самому моменту. Когда боги окажутся лицом к лицу со своими истинными потомками.

— Видите ли, — проговорил Аполлон, — Элиас был прав, когда предположил, что всё было спланировано. С вашего зачатия мы делали всё, чтобы этот момент настал, но тьма не ушла даже после смерти Итона, она осталась и угрожает снова проявиться. Пришло время избавить мир от расы вампиров раз и навсегда.

— Не-е-ет! — закричал Лео и бросился вперёд, но Элиас успел его схватить. Парис тоже подоспел на помощь.

Лео рухнул на пол, продолжая кричать так, что сотрясались стены, но три стоявшие на помосте бога исчезли, и, как всегда, когда дело касалось этих троих, всё вокруг померкло.

ЭПИЛОГ II

Лучи солнца проникли сквозь занавеси и коснулись век. Лео повернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. За несколько минут до этого сработал будильник — впереди был большой день и потом вечер, но, чёрт,

пять минут ведь не сделают погоды?

— Лео! Вытаскивай свою задницу из постели.

Услышав своё имя, донёсшееся из кухни, Лео расплылся в улыбке. Господи, прошло уже пять месяцев, а в реальность происходящего до сих пор не верилось. Не мог же он просто ослышаться и придумать этот глубокий сексуальный голос. Продолжая глупо улыбаться, Лео перекатился на спину и вовремя — дверь ванной как раз открылась.

В клубах пара из ванной в спальню вышел Аласдэр в обёрнутом вокруг талии полотенце, ещё одно свисало у него с шеи. Лео молча проследил, как он прошёл по деревянному полу через всю комнату к высокому комоду в углу, и его тело отозвалось на увиденную обнажённую плоть.

— Доброе утро, — проговорил он, и Аласдэр оглянулся.

— Доброе утро. Удивительно, что ты проснулся. Ты же не ложился спать до глубокой ночи.

— Или раннего утра, в зависимости от того, как на это смотреть, — ответил Лео и поиграл бровями.

На лице Аласдэра появилась чувственная улыбка, от которой сердце Лео заколотилось с той же силой, с которой затвердевший член начал приподнимать простыню. Изумрудный взгляд скользнул вниз, к доказательству желания Лео, и Аласдэр тихо рассмеялся.

— Лео, ей-богу, у тебя либидо как у подростка.

Лео усмехнулся и прижал руку к ноющему члену.

— Это жалоба?

— Ни в коем случае. Я считаю, что мы идеально подходим друг другу, — проговорил Аласдэр, сбросив полотенце на пол и взяв выглаженную и приготовленную с вечера белую рубашку. Он натянул её на плечи, затем принялся застёгивать пуговицы, и серебряная цепочка и крестик с бриллиантами, подаренные Лео накануне, скрылись под тканью. — Значит, мы тебя не сильно утомили? Я рад этой новости. Отвратительно думать, что тебе не хватило бы сил для сегодняшнего грандиозного вечера.

Лео вытянулся на постели, наблюдая, как Аласдэр надевает чёрные обтягивающие боксеры, но затем решил, что разумнее будет держать руки под головой, если он намеревается встать с кровати и попасть в музей вовремя. Осталось собрать последние части экспозиции для сегодняшнего спонсора, и Лео ни в коем случае нельзя было опаздывать.

Лео нервничал. Не было никаких «если», «и», «или». Чтобы этот день наступил, они с Парисом и Элиасом работали до седьмого пота, и Лео хотелось верить, что всё было не напрасно.

Всё должно было пройти гладко. По ощущениям всё шло… так, как надо.

— Я в порядке, спасибо, мистер Кириакос. Это ты постарел вчера на один год, не я.

Аласдэр выгнул бровь, подошёл к кровати, встал потом коленом на матрас, и Лео, не сдержавшись, облизал губы.

— Постарел, говоришь?

— Угу. На шаг ближе к могиле, — уточнил Лео. Он протянул руку, собираясь прикоснуться к Аласдэру, но на пороге вырос мужчина, в костюме и галстуке, с двумя чашками кофе в руках.

— Лео, кажется, я сказал тебе вытаскивать свою задницу с постели. А не тянуть в неё Аласдэра.