Танос
Шрифт:
Чёрт, что случилось? Крик Лео перед обмороком был полон боли, и всего секунду назад Василиос обращался к переполненному залу, а теперь исчез с помоста и оказался перед первообращённым, который крепко прижимал человека к себе.
Элиас дёрнулся было встать и помочь, но один взгляд Диомеда заставил остаться на месте. Судя по всему, из-за защитной ауры, которая окружила Аласдэра и Василиоса. Не говоря уже об их сверкающих глазах, оскаленных клыках и заметно выросших смертоносных когтях.
Два вампира окружили
Пространство начал заполнять бурный шёпот, другие присутствующие вампиры явно заподозрили, что происходит нечто похожее на какое-то безумное дерьмо.
Айседора беспокойно заёрзала рядом, и теперь, благодаря их новой связи, Элиас чувствовал, как в ней бурлит энергия. Он автоматически потянулся к ладони вампирессы, чтобы успокоить, и сам более чем поразился, когда она приняла руку.
Затем в его сознании появился Диомед: «Держи её поближе, Элиас. Я не знаю, что сейчас произойдёт, но что бы то ни было, оно кажется неизбежным».
Элиас согласился. Он не представлял, что творится, ничего не знал о конце света кроме его наступления. И теперь, узнав, что ему не была отведена роль в финальном акте, понимал причину своего неведения.
Мужчина уставился на книгу на коленях, которую попросил подержать Василиос, и задумался, верны ли подозрения старейшины.
Было ли это какое-то пророчество? Содержала ли книга ответы на все вопросы? Ведь после изображения кормящего его Диомеда ничего не появилось. Никаких картин собрания. Никаких признаков того, что Лео упадёт в обморок, и намёков на грядущее, а разве пророчество не должно предсказывать будущее?
Элиас раскрыл книгу, чтобы посмотреть, появились ли последние события, и округлил глаза, увидев рисунок на последней странице — если это действительно случилось, то могло бы запросто объяснить происходящую чертовщину.
Отвлекающий манёвр монументальных масштабов.
Аласдэр подхватил Лео на руки и крепко прижал к себе. Его рука полностью зажила и больше не вызывала беспокойства, но Леонид… Тот не приходил в сознание так долго, что Аласдэр забеспокоился.
— Не думал, что это снова повторится, — заметил он, посмотрев на Василиоса, который присел на корточки и озабоченно следил за человеком.
— Я тоже. Это впервые после того, как он выпил моей крови.
Аласдэр кивнул и провёл рукой по волосам парня. Члены совета были встревожены, теперь в их списке первой стала забота о собственном благополучии. Что ни умаляло их любопытства к созданию, только что испускавшего смертоносный, способный убить солнечный свет.
В конце концов, вампиры были эгоистичны и хотели знать, кого именно их ГЛАВА и его отпрыск так яростно защищали своими собственными телами… собственными
— Если бы я рискнул предположить, — продолжил Василиос, и Аласдэр, заглянув ему в глаза, увидел нечто небывалое — беспокойство. Господин беспокоился о Леониде. Сильно беспокоился.
— Думаю, он разозлил своего бога.
Стоило прозвучать этим словам, как Аласдэр вспомнил самую последнюю мысль Лео перед потерей сознания: «Мне всегда говорили, что в тяжёлые времена нужно быть рядом с самыми любимыми».
— Да. Похоже на то. — Он вновь сжал руку парня.
— Согласен. И если это действительно начало конца, Аласдэр, мы должны предупредить остальных.
Василиос выпрямился во весь рост и прямо на месте, без дальнейших предисловий объявил:
— Мы собрали вас здесь сегодня вечером, чтобы рассказать о двух угрозах, которые несут серьёзные, смертельные последствия для нас как вида. Это не пустые угрозы, и они принимают такие масштабы, с которыми мы никогда прежде не сталкивались.
Громкая речь отвлекла внимание толпы от неподвижно лежащего в объятиях Аласдэра Леонида и привлекла его к свирепому лидеру, который теперь говорил, несмотря на своё очевидное расстройство.
— Первая — это Итон. — Лишь только прозвучало имя третьего, отсутствующего старейшины, слева от Аласдэра произошло движение, и он заметил, как на ноги поднялся Элиас Фонтана.
— Мне нужно поговорить с тобой, — обратился он к Василиосу. Никто и никогда не осмелился бы так заговорить со старейшиной, даже Аласдэр, особенно на собрании.
Перед Элиасом возник Диомед, и Аласдэр вынужден был признать, что они вдвоём лицом к лицу — достойное зрелище. Оба выглядели одинаково решительными, казалось маловероятным, что кто-то из них сдвинется с места, и Айседора, похоже, выступила в качестве миротворца. Она коснулась пальцами тыльной стороны ладони Элиаса, и когда мужчина посмотрел на неё сверху вниз, то пожал плечами, будто бы… сожалел?
— Ты должен это увидеть, — произнёс он, а затем протиснулся мимо Диомеда и направился в сторону Василиоса. Весь зал взорвался разговорами и вздохами из-за наглости человека, осмелившегося бросить вызов не одному, а двум старейшинам.
Остановившись перед Василиосом, Элиас сначала посмотрел вниз на Лео с Аласдэром и нахмурился, а после поднял взгляд на старейшину:
— Не волнуйся, я более чем осознаю своё место в общей картине, и если утром буду жив, ты получишь огромное удовольствие от любого ужасного наказания, какое только придумаешь. Но сейчас вытащи свою голову из задницы и посмотри на это. — Он подтолкнул открытую книгу в направлении Василиоса, и тот опустил глаза на страницу.
Аласдэр пожалел, что не может видеть изображение, потому что предательский тик на щеке господина подсказал, что увиденное захватило его внимание — и не в хорошем смысле.