Тайга
Шрифт:
— Мы не нарочно, — сказал примирительно Санжай. — Хочешь, я и для тебя беленький найду?
— Да пошел ты… Я сам.
Юрка нырнул чуть глубже в тайгу. Я удивился, чем это ему поможет? В лесу стало почти темно. Мы с Колей, не сговариваясь, вынесли свою добычу к костру.
— Ого! — Глаза Тохи зажглись вожделением. — Сейчас мы это дело быстренько почистим…
Он потер руки, вооружился ножом, сунул мне второй котелок.
— Миш, сходи, еще воды принеси.
Мне стало немного не по себе. Кругом
— Давай, я с тобой?
— Спасибо. — Моя благодарность была совершенно искренней.
Он забрал себе котелок. Я вынул из мешка фонарь. Прислушался к чертыханию из леса и закричал:
— Юр, вылезай, хватит уже. Завтра найдешь! Твои грибы никуда от тебя не денутся.
— Хрен вам! — ответил упрямец. — Пока не найду, не выйду.
— Вот что с ним делать? — спросил я.
— Отстань, — махнул рукой Колька. — Не видишь, вожжа под хвост попала. Он всегда такой.
И пошел к оврагу. Больше мы характер Юрки не обсуждали.
Ручей не устроил нам никаких сюрпризов. Все прошло мирно, гладко. Мы осторожно спустились вниз, напились сами, набрали воды. Потом не спеша полезли обратно. Юрки еще не было.
Тоха любовно очищал ножки грибов, стараясь срезать, как можно меньше. Складывал готовый продукт аккуратной кучкой. Отложил в сторону нож, сказал любуясь:
— Красота. У нас с вами, ребята, не ужин сегодня будет, а загляденье!
В этот момент на поляну выплыл Юрка. Довольный без меры. Сверху на белые он торжественно водрузил зеленую сыроежку, изрек:
— Вот, нашел. Чтоб не думали, что я ни на что не гожусь!
Санжай почему-то побледнел, прошипел возмущенно:
— Совсем сдурел?
Юрка отмахнулся от его восклика, как от мухи, процедил:
— Завидуй молча!
— Чему завидовать, идиот? Ты что всех потравить решил?
— Чем потравить? — Юрка задумался, наморщил лоб.
Я тоже понимал. Сыроежка, как сыроежка. Чем тут можно отравиться?
— Коль, ты чего? — я попытался спросить осторожно.
Тот махнул рукой, подхватил Юркину добычу, сунул мне под нос.
— Как думаешь, что это?
— Сыроежка, — ответил я убежденно.
— Какая нахрен сыроежка? Кто вас только пускает грибы собирать? Отравители хреновы…
Он отшвырнул несчастный гриб в сторону. Юрка оскорбленно взревел:
— Не трожь!
Он бросился к своей добыче, поднял, любовно сдул прилипший мусор. Выкрикнул:
— Я докажу! Сыроежки можно есть сырыми…
И тут же открыл рот.
— Не ешь! — Этот крик получился хоровым.
Тоха с Колькой бросились к горе грибнику. Он хмыкнул, поднес гриб ко рту, но в последний момент дрогнул и не откусил, а только лизнул срез.
Эффект
В свете костра было видно, что из глаз его текут слезы.
— Воды! — Закричал Санжай. — Срочно дайте ему воды!
Я не стал вникать, почему он не дал котелок Юрке сам. Просто, метнулся к огню, подхватил воду, которую мы только что принесли из ручья и впихнул котелок страдальцу в руки.
Тот набрал полный рот.
— Не глотай! — Проорал ему Тоха. — Только не глотай!
Юрка выпучил глаза. Замер от испуга. Осознал, что ему пытаются сказать и с силой выдул воду сквозь губы. Эффект получился, как от поливальной машины. Меня обдало с ног до головы. Перепало и Кольке с Тохой.
— Придурок! — снова взвыл Санжай. — Вашу ж мать, за что мне это?
Тоха просто отошел подальше. Я отнял у Юрки котелок, налил себе полную пригоршню воды, плеснул на лицо, умылся. Ситуация была такой дурацкой, что ее не хотелось даже обсуждать. Бред! Полный абсурд!
Юрка вновь отнял у меня котелок. Первая паника сошла на нет, теперь он действовал куда спокойнее — набирал в род воду, старательно полоскал и сплевывал в сторону.
Я между тем спросил:
— Коль, что это, если не сыроежка?
— Бледная поганка, — ответил тот.
— Как ты узнал?
— Просто, — сказал он, — знаю и все.
Если честно, меня это объяснение не убедило. Поэтому достал фонарик и отправился посмотреть. Юрка засеменил следом. Он беспрестанно булькал, таращился вокруг жалобными глазами.
От падения шляпка «сыроежки» раскололась надвое. Половинки лежали рядышком. Белые. Аппетитные. Сыроежка, как сыроежка. Ничем поганку не напоминает. Юрка сплюнул очередную порцию воды и озвучил мои мысли:
— Ну, не знаю… Она так похожа на сыроежку. — Потом пожаловался тихонько: — Горит.
— Что горит? — не понял я.
— Язык. Горит и щиплет. И еще горло.
Он вновь отхлебнул из котелка.
— Мих, — позвал Санжай, — пошли, еще воды наберем. Ту, что принесли, наш грибник всю перепортил. Заплевал.
Я глянул на Юрку. Тот сделал вид, что сказанное его не касается, старательно забулькал.
— Пошли, — ответил я.
А что тут еще было сказать.
Через полчаса у Юрки разболелся живот. Даже на расстоянии было слышно громкое бурление. Парень охал, вздыхал, бледнел от спазмов, покрывался потом. Повторял, как заведенный:
— В моем пузе революция — кишка кишке бьет по башке.
Шутка получалась так себе. Смотреть на него было страшно. Колька вытащил меня на край оврага, заставил светить фонарем, приговаривая: