Театр мертвецов
Шрифт:
— Ладно, я это сделаю сам, благо далеко бежать не надо, а ты, раз уже завелся с утра, крути педали дальше. Поезжай в театр «Триумф», найди там слесаря, который вынимал пули из патронов, и забери их у него, если они сохранились. Тут наш эксперт сделал интересное открытие. Пуля, извлеченная из тела Фартышевой, отлита из серебра, нам нужны остальные.
— Понял. Мистика какая-то.
— Почему мистика?
— В мистических фильмах используют серебряные пули, будто только такой можно убить оборотня.
— Мы имеем дело с фактом, Костя, а не с мистикой. Не нравится мне все это. К концу недели я обещал отчет положить
— Легко быть генералом, знай себе приказывай. Он и стихи себе может позволить в виде трехэтажного…
— Ну, хватит, капитан. И без тебя башка болит.
Они вышли вместе из кабинета.
Начальник архива полковник Миронов никогда не занимался оперативной работой. В милицию он попал случайно, еще в молодости. Закончил Историко-архивный институт, косил от армии и устроился в архив милиции. Человек грамотный, с феноменальной памятью, непьющий, спортсмен, а главное — очень отзывчивый и обязательный.
Таких на Петровке двое — подполковник Сорокин, которого все иначе чем «ходячая энциклопедия» не называли, и полковник Миронов, который помнил все подробности уголовных дел десятилетней давности. За двадцать три года службы архивариус дослужился до начальника архива и картотеки.
Подполковник Крюков нередко заглядывал в архив и, как и все, относился к полковнику с большим почтением.
— Какие проблемы, Денис Михалыч?
Миронов вышел из-за стола навстречу вошедшему и Пожал ему руку. Эдакий милиционер-интеллигент, который всегда выходил из-за стола и здоровался. Пусть даже к нему заглядывал курьер в сержантских погонах.
— Здравствуйте, Андрей Сергеич. Так, с ходу вопрос на засыпку. Девяносто третий год…
— Уже представил.
— Теперь имя — Бражников Савелий Николаевич. Что скажете?
— Я-то думал вы действительно подготовили вопрос на засыпку. А Бражников — легенда. Странно, что вы о нем ничего не знаете. Присаживайтесь. В связи с чем вы о нем вспомнили?
— Ходит по Москве некая тень отца Гамлета и козыряет паспортом, утерянным Бражниковым, в девяносто втором году.
Они сели в кресла у журнального столика. Пожалуй, у полковника был единственный кабинет на Петровке, который не отдавал казенщиной, как каждый ломбард нафталином. Тут можно забыть, где ты находишься, если не надевать форму с погонами.
— По поводу паспорта я ничего не знаю. Что касается личности Бражникова, то это был незаурядный человек. Начинал он вполне мирно, как и многие в начале девяностых, когда в нашей стране пустил корни хаотичный капитализм. Он очень быстро поймал настроения, витавшие в поле предпринимательства, и наладил свой бизнес. Дело пошло лихо. Деньги потекли рекой, и он на мгновение расслабился. Его же компаньоны и сожрали талантливого предпринимателя вместе с косточками. И даже не поперхнулись. Ободрали парня до нитки. В итоге из умного, образованного и талантливого дельца вышел не менее талантливый убийца. Бражников начал мстить своим обидчикам самым жестоким методом. Он их убивал. Причем ни одно убийство не было похоже на другое. Он не повторялся. Никто из его бывших партнеров даже не представлял себе, что тщедушный интеллигент способен
— Уникальная память! Вам бы надо книги писать, отлично излагаете, без лишней атрибутики.
— У нас уже есть один писатель в управлении. Хватит с нас.
— Вы имеете в виду Колодяжного? С ним мне тоже придется встретиться. Он еще и пьесы пишет, а потом они трансформируются в действительность.
— Вам достать дело Бражникова?
— Нет, вы мне все о нем рассказали, и очень образно.
— Рад, что смог помочь.
— А как вы считаете, Колодяжный действительно талантливый парень?
— Я не критик, но материалом он владеет крепко. Разумеется, без романтики не обойтись, но читать интересно. Захватывает.
— Надо будет почитать.
— Без проблем. Боюсь, его книгами только в аптеках не торгуют.
— Извините, Андрей Сергеевич, что побеспокоил.
— Всегда рад. Возникнут вопросы — милости просим.
Крюкову понравилась история Бражникова, но ему не нравилась тень погибшего на его столе.
Второй день подряд ему пришлось выступать в роли зрителя. Трифонов приехал в театр в разгар репетиции. Он хотел еще раз осмотреть сцену, но она оказалась занятой. Грановский так и не понял, кто такой Трифонов — то ли следователь, то ли свидетель, впрочем, его этот вопрос не очень беспокоил. Через день должен идти спектакль «Тройной капкан», и ему необходимо за два дня ввести двух новых актеров на главные роли. Трифонова попросили подождать, и он тихо сидел в зрительном зале.
На роль героини вместо погибшей Светланы Фартышевой назначили Галину Леско. Оставалось только восхищаться предсказанием дочери Колычева. Наташа не ошиблась. А на роль арестованного Ивана Драгилева назначили Вениамина Ольшанского. Актеры ходили по сцене с бумажками, и судить об их способностях Трифонов не мог. Он смотрел и удивлялся, как человек может выучить столько текста, да еще знать, с какого места перейти на другое. Правда, они все время смотрели на пол, где им ставили крестики мелом, но ведь через двое суток они останутся без шпаргалок.
Грановский нервничал, кричал, оскорблял артистов последними словами, а они терпели и сотни раз повторяли одно и то же. Обстановку немного разрядило появление Ивана Драгилева. Он словно вихрь ворвался в зрительный зал, будто из дома выносили последние его вещички незадачливые жулики.
— Меня освободили по подписке о невыезде, я на свободе и могу работать дальше!
Грановский обрадовался. Одна гора с плеч свалилась, но от Трифонова не ускользнул ненавидящий взгляд мужа убитой Федора Горобца, игравшего роль адвоката. Понять его нетрудно. Жена лежит в морге, а он должен заново пережить ту же сцену с выстрелом и видеть перед собой убийцу супруги. Непростая задача!