Темнота
Шрифт:
К. К. М У Р К И Н
Заготовление шкурок мелкого скота и собак.
Коты не принимаются.
Потом, по настоянию чертей, добавилось еще:
Черти тоже.
Мало помалу закипело дело. Там урвет, там спишет, там занизит сорт, вот и есть любой на сарафан. Пошли пиры горой, песни, пляски да ночи жаркие. Отремонтировал домик, патефон купил, пластинок кучу, монокль и часы «Павел Буре», хоть не шли, а красивые, и зачем ему часы, счастливый ведь! Летели года как птицы, а он все благодушествовал, приударял и накоплял. Опять решил дом увеличить, но снова не успел. В 1934 году был арестован и препровожден в местную тюрьму. Готовил объяснения, но был бит и заранее сознался во всем. Арестован был по доносу, утверждавшему, что хотел кот-демон свергнуть советскую власть путем темных дел и грязных махинаций. Автором доноса был сосед слева, претендовавший на грушевые деревья и раздраженный тем Фактом, что все три его ребенка были в противоположность отцу белобрысы, зеленоглазы и от рождения знали французский. Жена созналась, что была лишь разочек, и после непродолжительного педагогического битья была прощена. Сосед поклялся на партбилете, что отомстит. Так попал кот-демон в тюрьму, где и получил бы на полную катушку, если бы не потребовал медицинского освидетельствования и покусал нескольких охранников. Два врача и ветеринар признали его стопроцентной скотиной и полным котом, после чего деятели НКВД решили увеличить им поголовье диких кошек, а то и создать новый коммунистический подвид. Происходить все это должно было где-то в Сибири, где ни Макара, ни телят, ни пастбищ, а одни лишь вековые сосны и обширные лагеря. Отправился в те края кот-демон плача о домике своем каменном, печи изразцовой теплой, о непыльной работе и веселом отдыхе в окружении любезных подруг. Царапал стены вагонные, крутил хвостом, жалобно мяукал, призывая на помощь силы тьмы. Все попусту, осталась на земле одна сила, с пулеметами и конвоирами.
Прибывши на место возблагодарил кот-демон судьбу, что родился не в рубашке, а в шубе. Попытались местные бандюги с него если не семь, то хоть одну шкуру содрать. Тут он и показал им что такое разъяренный тигр, долго еще воры к расцарапанным рожам снег
Но демократия и правовое государство были еще в далеком будущем и никак кота-демона не касались. Жизнь его текла тихо как река, так же была чуть отравлена каждодневной борьбой за существование, из которой и он выходил победителем. Ждал новых репрессий и гонений, был готов к ним. В целях духовного развития пробовал писать стихи, для чего ходил в городской парк за вдохновением. Там едва вырвался из рук хулиганов, хотевших сдать его на мыловарню. После этого от поэзии отошел, к прозе не пришел, отдавая предпочтение в искусстве царапанью различных картин когтями. Неизвестно как долго продолжалась бы эта идиллия, если бы на горизонте не появилось нечто, перевернувшее, взбурлившее жизнь кота-демона. Это нечто потрясло его больше, чем пушки Николая Хребто и лагерные крысы с медведя величиной. Он был повержен, он слушал и повиновался.
А произошло следующее. Одним днем, прекрасным весенним, жарким летним, промозглым осенним, неважно каким, торговал кот-демон на базаре свою продукцию. В стареньких сапогах, тертом пиджачишке, латанных, еще армейских штанах, в выгоревшем кашкете, сидел он с козьей ножкой из сухих виноградных листьев среди множества корзин и то ли любовался цветением абрикос, то ли щурился от раскаленного солнца, а может выглядывал скоро ли кончиться дождь. Базар гудел, мельтешил, толкался, торговался самым обыденным образом. И вот среди этого извечного шума услышал кот-демон музыку, которой не слышал еще никогда. Медом была эта музыка, пятизвездочным коньяком или пением райских птиц, это уж выбирайте по вкусу, но лучше этой музыки не слышал никто и не услышит. Так завертел головой кот-демон, что даже кепка слетела, обнажив перхоть и немалые проплешины, а он все зыркал, шастал глазами, ища источник благоуханных звуков. И лучше бы не нашел. Потому что увидел и пропал, запутался, потерялся в живом движении черных кудрей, утонул в глубине карих глаз, сгорел на огне румянца щек, дурманился цветочным видом губ, пронзен был длинными стрелами ресниц, выпущенных из бровей-луков, ну и прочая поэзия. Растерялся кот-демон, сидел зачарованный, не знал верить глазам или нет. Все вроде по-прежнему шло, но поди сыщи то прежнее. Исчезло оно вместе с покоем и уверенностью. Сомлел кот-демон, закрутился в водовороте жизни. Переполнен он восхищением пред красотой невиданной. И раньше он ладных девиц видел и волновался, но если в уравнение взять, то все прежние тепло от спички, а тут целый вулкан. Пропорционально и волнение. Сердце заходиться, дышать тяжко, руки холодные, мысли горячие. Сначала сидел, любовался, а потом щелкнула мысль: «Моей быть!» Задымил кот-демон, воспылал, хорошо что отмок в свое время, а то бы гореть ему синем пламенем, такой температуры чувств достиг. И сразу все ему мешать стало. И сапоги нечищеные и штаны в заплатах, пиджачок, заеложенный до сусального блеска. Раньше не замечал, а то хоть сквозь землю вались, и мог бы да милиции опасался, чтоб на пятнадцать суток не упекли. Хвать за голову – батюшки светы! Плеши будто у Ильича, оставшийся мех порудел, перхотью забился, ухо прострелено. И когти не стрижены, клыки не чищены, хвост уж два месяца как в смолу вымазан, из подмышек душок идет. С таким видом и самое наисильнейшее колдовство не поможет. Схватил кот-демон и непроданный товар и околицами домой понесся. Прибег и сразу же печь затопил, не изразцовую, обычную, воду греться поставил. Побежал в магазин, мыла купил, растворителя, одеколона да еще перекиси водорода. Ночь напролет мылился, мочалкой яростно терся, полоскался и опять. Воды извел страсть, острова по реке пошли и до сих пор она мелкая. Наутро вышел кот-демон куда в лучшем виде. Всю рудизну в белый цвет перекисью вернул, хвост отмыл, мех расчесал, по спине пробор сделал, коготки остриг, усы закрутил, нос бураком подвел, для лихости плешь панамой прикрыл и, глядишь, на человека стал похож. Сгреб кое-какие сбережения на черный день, пошел по магазинам. Штиблеты приобрел, брючки светлые, рубашку с коротким рукавом (все-таки летом видать дело было) и стал франт франтом. Купил букетик цветов, конфет коробку, вина сладкого, приготовил улыбок море, шуток и легких фривольностей. Надеялся с помощью этой гремучей смеси покорить красавицу и подкормить росток взаимной любви, после чего склеить разбитое сердце поцелуями. Но что в жизни нам дается легко, кроме неприятностей! Все требует больших усилий или оплаты. Оказалось, что в девичьем сердце-крепости уже сидит чужой гарнизон и взять с наскоку ее не удастся. Понял кот-демон, что нужна осада, может быть длительная, но сладостная! Нужны для этого силы и средства. Если сил было предостаточно, то со средствами возникли проблемы. Готовясь к новым злоключениям, денег он почти не копил, доходы имел малые и не постоянные. Холостяку этого хватало, а вот полководцу занимающемуся осадой, да еще какой, денег было маловато. Тяжела и опасна болезнь под названием безденежье и даже коты-демоны ею болеют. Только быстрее выздоравливают. И наш герой не растерялся. Сунулся, было, души покупать, но такой народ нынче мелкий пошел насчет душ, что никакого навара, а то и вовсе бездушные попадаются. Бросил это дело и влез в доверие директору сахарного завода, оборотистость свою показал и умение пить и не пьянеть. Стали они сахарный песок воровать целыми грузовиками. Появились деньжата и как всякие дурные очень стремились на трату. Но тратил их кот-демон целенаправленно, лишь на осаду. Иная крепость от такого напора давно бы рухнула в объятия победителя, но не эта. Чем еще больше привлекала к себе. Хоть и избавилась она от прежнего гарнизона, да нового, котовско-демонического в себя не допустила. «Стар ты, любезный, для меня, к тому же еще и крашенный» – говорила она своему воздыхателю. «Старый конь борозды не испортит»– убедительно ответствовал кот-демон, пропуская мимо ушей утверждения о крашенности. «Но и глубоко не вспашете»– вновь сеяла смуту в душе осаждавшего красавица, выказывая при этом не столько догадливость, сколько жизненный опыт. Кот-демон после таких слов начинал столь сильно кружить хвостом, что холодно становилось даже в соседних комнатах, а сам он горел и раскалялся как свежая лава, олицетворяя этим цикл Карно.
Глубоко обиженный предположениями о качестве вспашки, попробовал он произвести тест-драйв с одной из тех, многочисленных знакомых, что появляются и исчезают вместе с деньгами. Понял, что обижался зря. Время и испытания оказывается не щадят даже котов-демонов. Подкреплять нужно было здоровье. Три месяца колесил наш герой по центрам колдовства, переезжая из Малой Ворожбы в Большую, из Синяка в Злодеевку, из Черного Яра в Конотоп, а оттуда в село Яструбэнэ, где живут люди-птицы, знающие тайну СИВЕРА. Были колдуны, были средства, а вот результата шиш. Не мог, как прежде, колы в землю вбивать и груши трусить. Хотел было уж просьбу в Нижнедемонское управление подавать, а просьб то таких было у каждого кота-демона лишь две. Одну он уже потратил, когда толпа пьяных шляхтичей вознамерилась сделать из него шубку для прекрасной паненки. С тех пор шляхты на Украине больше не видели, а паненка до сих пор ловит комаров на Токаревских болотах. Сберег вторую просьбу кот-демон случайно, как обретаем мы и теряем многое. На маленьком хуторе Шахраи, где даже лошади умели губами
– Выпей и ничем не закусывай и через полчаса можешь на лесоповале работать, утверждала старушкою, тоже побывавшая в Северной Азии.
– Холодно там, мамаша, –пробубнил кот-демон, чувствуя как все к нему возвращается и даже сторицею. Второпях щедро расплатился и полетел обратно да с такой скоростью, что дважды минул вокруг Земли, прежде чем затормозил. А все думали, что это Гагарин.
Или глубина вспашки потрясла, или трехкомнатная квартира с обстановкой, но крепость долгожданно пала, обрушив на ошалевшего Котофея, моря нежности и океаны страсти. Не раз случались в те дни землетрясения, цунами, наводнения и прочие стихийные бедствия, вызванные неуемной любвеобильностью обеих сторон. Познал в те дни кот-демон и смысл жизни, и причины все и следствия, а также противопоказания, во всяком случае сам так говорил, а как не верить коту-демону. Вслед за сдачей крепости де-факто, сама бывшая твердыня, а ныне сама мягкость, заговорила об оформлении этого события де-юре. Попросту говоря, предложила сочетаться законным браком. Кот-демон, как и полагалось, был созданием свободолюбивым, в учреждениях не служил, в партии не состоял, в мирное время никого не слушался, а в военное только бы не расстреляли, потому идеей этой загорелся не сильно. Был даже немного против, утверждая, что и так счастлив. Но кто в состоянии устоять перед просьбами красавицы, которая так уездит, что на Черном море случался небывалый там отлив? Только явное меньшинство. Кот-демон к таковому не относился и потому без долгого сопротивления согласился. Подал в Нижнедемонское ведомство прошение, отослал нужным чинам купленные по случаю шесть душ и одиннадцать совестей, среднего качества и с гнильцой, но других сейчас не найти. Презентовал коробку конфет «Птичье молоко, натуральное» ведомственной секретарше дьяволице Варфоломее и, наконец, главный дар: книжечка чувствительных стихов славного, но незаслуженно забытого на родине поэта М.Н.Лонгинова, украденная в 1813 ГОДУ В одном из заведений вольного города Гамбурга. Эта вещица лично для директора ведомства демона Клемуцоцала, известного своей слабостью к научно-популярной поэзии. Практически обеспечив таким образом успех своему начинанию, кот-демон настроился на долгое ожидание. Бюрократия она ведь везде присутствует в самом цветущем виде и широком развитии. Как-то, во времена межпланетной молодости, когда кот-демон то затмевал солнце, то приставал к вечной девственнице комете Галлея или охотился на волосатых мамонтов, похожих издалека на мышей, в те счастливые тысячелетия пришла ему в голову мысль о сочинении в котором бюрократизм выводился бы в разряд наддемонов, некоей силы довлеющей над миром и повелевающей, милующей и казнящей, этакой судьбы с печатью в руках, одинаково великой и непостижимой, как для людей, так и для демонов. Но не написал кот-демон это творение, потому что не хотел смолоду в диссиденты попасть, да и ручку в когтистой лапке держать неудобно. А бюрократия с той поры только разветвилась, разрослась. Бывало и по году приходилось ждать, если экстренных просьб не использовать. Но не боялся кот-демон ожиданий, с будущей женой ой как быстро время летело, границу между ночью и днем перестал различать, все ему праздник.
По этой причине ничего он не заподозрил, когда через квартал пришло личное разрешение Клемуцоцала, что и для чистопородного демона почетно, а для кота-демона и вовсе верх желаний. Да еще давал Клемуцоцал невесте звание демонессы, что не во всякую шаданакару случается. Ведь без подготовительных злотворительных курсов! И это не все. Обещал самолично на свадьбу прибыть, сам Клемуцоцал! От таких благих вестей, чуть не потерял кот-демон сознания, но вовремя вспомнил, что кто-то теряет, а кто-то находит, и что за жених без сознания. Удержался, только крикнул да так, что разразился Карибский кризис, и побежал к своей милой. Общей радости не было предела, молодые(кот-демон был молод душой) пели, танцевали, любились. Чтобы не мешали крики возмущенных шумом соседей, кот-демон завесил стены испорченными коврами-самолетами, скатертями-самобранками и прочим волшебным утилем. Ликование продолжалось, только от землетрясений Японии спасу не было.
Благодаря лишь сверхусилию, смог выйти кот-демон из ступора праздника и уйти в полет работы, которой предстояло немало. Нужно было готовить свадьбу и не просто свадьбу, а свадьбищу, сам директор прибудет! Узнав о такой милости городские демоны стали здороваться с Котофеем, завязывать дружбу и набиваться с услугами, тогда как за спиной слали в ведомство кляузы, вменяя в вину коту-демону излишнее благодушие и даже тайное склонение к адвентизму седьмого дня. Только не могли мелочные стрелы зависти пробить щит расположения самого Клемуцоцала. С еще большей скоростью замелькали вагоны с краденным сахаром, отправляемые куда-то за Кавказский хребет. Был обращен в рафинадный столб, слишком любопытный работник КГБ. Все остальное двигалось без колдовства, а с помощью основных экономических формул: Д-Т,Т-Д. Горы припасов и реки вина оседали в Дворце Культуры сахарного завода, где и планировалось проводить торжества. Здание обмотали черной материей и для маскировки и праздник все-таки. В назначений день были выведены из строя все КП и НП войск ПВО, чтобы доблестные наши ракетчики не натворили делов. На подходе к дворцу культуры небо все рябило от ведьм-таксисток, доставлявших гостей из разных концов разных Вселенных. Ох уж эти ведьмы, отчаянные шалуньи! Чуть что сразу флиртуют, одна до того дозаигрывалась, что Марса не заметила. Теперь там гигантские впадины есть, а жизни нет. Прибывшие гости были встречаемы и новобрачными в фойе. Гости вручали свои подарки в числе которых преобладали души и кусочки времени (от недели до полугода в зависимости от состоятельности). Гостям вручали специальные очки, чтобы не ослепли от блистательной красоты невесты. Но гости щурились даже в очках и смачно цокали языками, выражая крайнюю степень зависти коту-демону, дескать в злодейском отношении ерунда, а какую кралю себе оторвал и как же мы ее проглядели. Так продолжалось до тех пор пока в громах и молниях, трясениях и извержениях, дыме и паре не пролился на серый вытертый пол Дворца культуры золотой дождь, формообразовавшийся в самого Клемуцоцала, директора Нижнедемонского ведомства. Зрелище было настолько величественное, что некоторые даже отвели свои взгляды от красавицы. Впрочем ненадолго, потому что сам директор смотрел на красавицу неотрывно и страстно. Если бы из взглядов делали электричество, то этого взгляда хватило бы не на одно тысячелетие, такова была его сила и напряженность. И как не был кот-демон счастлив и взволнован, но заметил это неприличное глядение. Зачесалось у него в боку, захотелось коньяку и прошибло мировой тоской, подумалось, что все зря и ненадежно и тлен, мама, где ты, мама! А Клемуцоцал, проклятый Клемуцоцал все смотрел и смотрел, будто надеялся пожрать глазами невесту, величественную в своей прекрасности. А она смотрела на его и снисходительно улыбалась улыбкой повелительницы. Тем временем некоторые малодуховные создания мелкодемонского калибра, в основном из чертенят и президентов, стали потихоньку таскать со стола снедь и графины. Не отрывая глаз, Клемуцоцал, в наказание за порченье романтики, отправил их на руководящие посты (все таки нечистая сила), где они и преуспевают по си поры. А поединок взглядов продолжался. Все оставшиеся с восторгом наблюдали за этим невиданным сражением нестерпимой красы и неподъемной силы. Только кот-демон нервно скалил свои пломбированные клыки, крутил хвостом и вострил когти. Его простреленное ухо налилось до пунцового цвета, белый мех вздыбился, глаза помутились. Чуял, что будет дальше, чуял верную погибель, но ведь не трус, не испугался смерти, решил дождаться ее и плюнуть ей в глаз. Вдруг Клемуцоцал признал свое поражение в битве взглядов и пал на колени. Понял Котофей, что пробил его час и со всем отчаянием бросился на директора, с остервенело холодным желанием отомстить разрушителю счастья. Уже в прыжке рассеян был кот-демон на атомы, что непременно и должно было случиться с нарушителем чинопочитания. А директор обратился вдруг в непосильного воображению вепря и бросился вперед, подхватил невесту и величаво понесся к выходу. На пороге резко остановился, прохрипел: «Извините, перепутал». Обратился в огромного быка и на рогах умчал красавицу в межгалактические просторы, на ходу обещая ей создать новый материк и назвать в честь ее. Гости сняли очки, сели за столы, выпили и закусили, помянули кота-демона, изрядно набезобразничали и разошлись.
Так закончилась эта история, точнее не так. Наказанный не столько за самоуправство, сколько за красоту похищенной, Клемуцоцал бороздит теперь просторы СНГ в вагоне с печальными окнами, куда попал навсегда. Красавица водит шашни с шишками из Верхнедемонского ведомства, добивается хотя бы временного бессмертия. В нашем городе не стало котов-демонов, но развелись мыши и руководители, грызущие сообразно размерам и чинам.
А многие теперь бояться любви, потому что, если любовь погубила даже кота-демона, то как же быть нам – людям.
1997 г.
САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ГОРОД НА ЗЕМЛЕ
Город стал таким сразу и вдруг, а не после многих лет тяжких трудов, что еще раз доказывает первенство духа над материей. Город стал таким, когда в него пришел Он и закончил все бедствия. Город будет таким вечно, пока будут жить люди и не кончатся патроны.
До Его прихода город ничем не выделялся из череды точно таких же исчезающих городов вымирающей страны, идущей к натуральному хозяйству, добыванию огня трением и человеческим жертвоприношениям. Народ, населявший эту страну, имел печальное прошлое, ничтожное настоящие и ужасное будущее. Уже давно хребет народа был сломан, а на его месте выросли разные новообразования. Мало рожал этот народ соли земли, но много грязи. Цвел он не трудолюбием, культурой или добротой, а пьянством и преступлениями. Старики мечтали о смерти, остальные хотели выжить, и в этом, в общем то нормальном стремлении, часто виделась агония. Было похоже на миграции африканских антилоп, когда огромные стада перепуганных животных несутся по просторам саванны куда-то вперед. Многих выдергивают хищники, многие гибнут под копытами собратьев, но стадо бежит, понурив голову в серую пыль и мысль одна: «Только б не меня. В говне, без надежд, но пожить! Господи!» Так и этот народ, метался, дергался, куда-то несся, его обдирали чиновники, бандиты, милиция, сами себя, кого-то убивали, кто-то вешался, остальные бежали и та же мысль пронзительным криком: «Только б не меня! Пусть так, пусть мерзкое существование, пусть лизать задницы, но только не меня! Пожить!» Но если антилопы от века совершают этот бег, он часть их жизненного цикла и имеет смысл, то бег этого народа был не частью, а целым, заполнившим всю жизнь без остатка, искоренившим жизнь своей бессмысленностью и самоистребительностью. Все бежали, судорожно извивались в отчаянной попытке выжить, искали какого-то укрытия и спасения, но в этой стране спасение было только под землей.