Темнота

Ивченко Владислав

Чувствовал слабость, но утром всегда легче. Переходил ту дорогу. Она действительно была похожа на жизнь в этих широтах. Разбитая, с мусором на обочинах и машин было мало.

1999 г.

СЕМЬЩУК

Его фамилия была Какин, с такой фамилией может вырасти человек двух видов: сильный, который выдержит все насмешки, укрепится, привыкнет драться за свою честь или слабый, который сломается еще в раннем детстве и дальше, когда волна обзываний пойдет на убыль вместе со взрослением, уже не срастется по-настоящему. Таков был этот Какин. Спокойно он себя чувствовал только наедине, присутствие же незнакомых людей было для него сушей мукой. Потому что весьма возможно придется знакомиться, придется называть свою фамилию, напрягаться, чтобы не краснеть и все равно краснеть, видеть удивленное лицо человека, его попытки не рассмеяться, неуклюжие переводы разговора на другие темы и время от времени взгляды, сначала удивленные(неужели правдам!), потом соболезнующие(ах бедняжка). А каково ему было поступать в институт, затем устраиваться на работу. Тогда ведь приходилось знакомиться со множеством людей и на каждом испытывать все сполна. Мука, а не фамилия. Мог бы наверное ее давно сменить, но боялся даже представить это, ведь придется идти в паспортный стол, объяснять свое решение, выслушивать вроде бы недоуменные вопросы (а чего, хорошая фамилия). Боялся волокиты и терпел. Устроился работать на завод и больше никуда

не дергался, чтобы не проходить снова все круги ада. Его фамилия была, как головная боль, если лечь и не двигаться, то терпеть еще можно было, зато при малейшей активности боль. Старался жить в не движении. В связи с этим на женитьбу не надеялся, так как никуда не ходил, знакомств не имел. Еще со студенческих лет слышал шутку, что дескать какая же должна быть фамилия у девушки, чтобы сменить ее на Какину. Высказывались самые смелые предположения вариантов фамилий, часто с матерными составляющими. Какин старался не обращать внимания, но мысль об еще худшей фамилии прочно засела в голове. В редкие случаи знакомств Какин очень переживал, ожидая обнаружить у девицы еще более страшную фамилию. Только об этом и думал. Но если спросить, то придется назвать и свою, а это уже гарантированный конец встречи, девица сразу вспомнит, что ей нужно спешить, извиниться и ретируется. А если не спросить, то ожидание страшной фамилии, как соль на ране. И тогда он решил знакомиться сразу. Если девушка испугается его фамилии, пусть уходит, она глупа, умная же понимает, что не фамилия главное, а человек. Таким образом, при быстром знакомстве получается возможность отсеивать дур. Об этом хитром приеме рассказал человек по Фамилии Иудин. Тоже не сахар фамилия, но в связи с массовым безбожием, довольно терпимая. Фамилия же Какин, одинакова при всех властях и терпеть ее трудно. Во всяком случае женский пол терпеть категорически отказывался, девушки сбегали. Сначала радовался, что вот сколько дур обошел, позже закралось сомнение в правильности метода. Не могли дамы оценить его человеческих качеств, поскольку были сразу огорошены фамилией и тут уж им было не до исследований, а как бы сбежать побыстрей. Решил сменить тактику. Но успеха не было. Во многом из-за засевшей в голове мысли, что сойдется с ним лишь девушка с изъяном. Или дура или уродка или с матерной фамилией. Познакомившись, выискивал он в девице недостатки, находил, если мало, то преувеличивал и расставался. Ему второсортные не нужны, он сам не второсортен. Гордость, часто, есть явное выражение скрытой неполноценности. Он уверял себя, что все нормально, верил, верил, что верит, но рана была и не давала покоя. Хоть бы Кокин или Какян, вроде армянин. Так нет же. И пусть, фамилию не выбирают, главное, что за человек. Он считал себя хорошим человеком, не глупым, не злым, отличным рыбаком. Последнее занятие полюбил за одиночество и анонимность. Сидишь на берегу, наблюдаешь за поплавком, может кто и подойдет, так фамилий говорить не нужно, просто побеседуют и дальше сиди, лови. Спокойно, даже радостно. Притом что рыбак из него вышел неплохой. Узнал, что матерые рыбаки то что ловят не едят и сам от рыбы отказался, показывал знакомым фотографии или непосредственно улов, вот какой. Не хуже других.

Про то, что не хуже он других, подумала и одна решительная девица крепкого характера и здравого рассуждения. Парень не пьющий, по дому хозяйничать умеет, не психованный да еще рыбак, стало быть на мясо меньше тратиться придется, рыбой можно заменить, а мясо сейчас ой какое дорогое. Что же до фамилии так пусть, вдруг она за пытливость дана, интересовался дальний предок как да как, вот и дали такую фамилию. В пытливости ничего плохого нет, а что перекрутили люди, так у нас, что не дай, все испоганят. Конечно фамилия Лебедев получше, но если Лебедев алкаш или лентяй, так и ломаного гроша фамилия не стоит, пусть уж лучше Какин, зато хороший человек. Притом хороших и с приличными фамилиями на горизонте не было, а девице шел двадцать пятый год. Еще пару лет и старая дева, ищи-свищи потом. Какин же висел спелым фруктом – не гнил, и трухни только, твой будет. Трухнула и стал он ее. Как не выбирал фамилии, так и не выбирал жену, мысль, что хорошая за него не пойдет и изъян обязателен, перевернулась, вместо нее всплыла другая, что вот хорошая девица тянется к нему, а он выделывается. Еще и фамилию его согласная взять. Согласие было тем трушением, после которого стал он ее. Значит не стыдиться, значит любит. Какая же она красавица! Нарадоваться не мог своему выбору, такую девушку заграбастал. И мысли не допускал, что не он, а она. Он же в семье главный. Правда все деньги отдавал жене, а та давала приказания, но это ни о чем не говорит. Подумаешь, главное, что ему хорошо, действительно хорошо. Все как у людей, ничем он не хуже, хоть и Какин.

С такой мыслью проснулся он однажды и улыбнулся. У них на заводе есть инженер по фамилии Солнцев, а жена ему с начальником отдела кадров изменяет. Куда лучше быть Какиным и обладателем верной жены, чем Солнцевым и рогоносцем. Хотел сказать супруге, что вовсе не в фамилии счастье, но ее рядом не было. Уже ушла на работу, ей на полвосьмого. Ему было на десять часов и он решил еще полежать. Немного, потом разогреет оставленный женой завтрак, покушает и на работу. Мысль о работе несколько отравила благодушное состояние Какина. Не любил он работы, последние полтора года не любил. Пока сидел он в каморке и производил расчеты, чертил, хорошо было, но как вытащили его в цех, сразу невмоготу стало. Каторга, а не работа. Приставили его к рабочим, задания выдавать, следить за выполнением, проверять. Другому и ничего работа, а Какину тихий ужас. Выдает задание, а рабочий улыбается, сразу мысль что из-за фамилии улыбается, насмехается. Обидно становиться, но не накричишь, потому что не пойман, не вор. Терпит. Видит, что гуляет рабочий у станка, подойти бы матернуть хорошенько, приказать работать, а Какин боится. Тяжело ему с людьми из-за своей фамилии, начнется вдруг ругань, посыпятся на него оскорбления и ничего не докажешь. Крикнет рабочий «Какулька!», потом скажет, что это он про туалет думал, вот и сболтнул. Конечно, начальство склонится в пользу технолога Какина, а не рабочего, но сколько придется перенести унижений. Старался не связываться, рабочие это быстро заметили и начали садиться на шею, заданий не выполняли, делали левые заказы, воровали заготовки. Начальство гневалось и изливало свое недовольство на Какина. Он оказался меж двух огней. Если бы не фамилия, другое дело, но с такой фамилией боялся он ругаться. Просил начальство перевести себя на старое место, к чертежам и расчетам. Но не соглашались, говорили, что если не хочет работать здесь, пусть увольняется. Час от часу не легче, во-первых его завод был одним из немногих, где зарплату платили вовремя и не колбасой, а деньгами. Во-вторых бегать, устраиваться на новом месте, знакомиться с новыми сослуживцами, уж лучше он будет ругаться с рабочими. В последнее время, когда обстоятельства прижали, стал ругаться и кое-чего добился. Начальство отстало, рабочие присмирели, но работа все равно была неприятна. Куда лучше дома или на рыбалке, но ни там, ни там денег не платят. Поднялся, застелил постель, умывался, когда зазвонил телефон. Удивился, никто звонить был не должен. Не любил таких вот звонков, обязательно неприятность будет. Может не брать, но уж больно настойчиво звонили.

– Я слушаю.

– –Какин?

Покривился немного. Зачем вот так переспрашивать, знает ведь, а переспрашивает, способ унизить, свинья.

– Да я.

– Это Семчук.

Совершенно незнакомая фамилия и

молчит, дышит в трубку. Нехорошие предчувствия.

– Я слушаю, слушаю.

– Нет, это я слушаю, говори.

Несколько секунд на размышление, положил трубку. Псих какой-то звонит. Наверное хотел начать обзываться, бывали уже такие случаи, хорошо, что не дал возможности. Семчук, Семчук, не знал человека с такой фамилией. Разогрел завтрак и воду на чай, читал программу телевидения, снова звонок. Не брать, опять тот неизвестный дурак, но может жена звонит по срочному делу. Поднял трубку.

– Слушаю.

– Это Семрук, а ты трубочку то не бросай.

– Что вам нужно?

– Поговорить.

– О чем?

– О чем хочешь.

Нажал на рычаг. Определенно псих. Эх, надо было припугнуть милицией, чтоб больше не звонил. Откуда он узнал телефон и фамилию, почему именно его стал терроризировать? Может кто-то из рабочих мстит? Так нет, рабочий просто бы выматерил или пообещал морду набить. Это псих, нужно будет его припугнуть, развелось же их, дураков. Съел омлет, чай, булка с маслом, чистил зубы, звонок. Сполоснул рот.

– Алло.

– Это Семщук.

– Учтите, еще раз позвоните сюда, я заявлю в милицию.

Громкий смех в трубку.

– Вы думаете я шучу?

– Я думаю, что ты дурак.

Что говорить с психом, положить трубку и забыть. Какин конечно не собирался обращаться в милицию, это же нужно будет назвать свою фамилию, сбежится все отделение, не хотел.

– Я знаю твое будущее.

– Очень рад.

– Сегодня тебя ждет большой подарок от главного инженера, готовься. А теперь можешь класть трубку.

Значит с работы, донесли главному инженеру, но о чем? Перебирал в уме все свои грешки, но очень уж мелкие. Почти не воровал, иногда только леваки гнал, но редко и мелкие. Как ни думал, а найти за что его будут ругать не мог. Тем более сам главный инженер. По пять раз уже все передумал, определил как будет оправдываться по каждому пункту, убедился, что полностью невиновен и тут только глянул на часы. Ужаснулся. Опаздывал катастрофически, сильно задумался и потерял много времени. Вскочил в брюки, рубашка, свитер, туфли, закрыл квартиру и бросился, сломя голову, к остановке, моля бога о троллейбусе. Бог не услышал, Какин прождал десять минут, разнервничался, вспотел и вынужден был расщедриться на маршрутное такси, ругал себя, что раньше бы, сразу так нужно было поступить, тогда бы мог и успеть, а сейчас опаздывал на те злосчастные десять минут. Выскочил из маршрутки и бегом к заводу. Решил схитрить, зайти не производственной проходной, а административной, потом через заводоуправление на территорию. Раньше такое удавалось, в те редкие моменты, когда Какин опаздывал. Но не сейчас. Нарвался как раз на главного инженера. Началась буря. Инженер был очень расстроен, а тут попался под горячую руку Какин. Было сказано много слов. Что недопустимо опаздывать, когда предприятие в таком тяжелом положении, мало того, что не справляется с обязанностями, так еще и опаздывает, что можно требовать от рабочих, если сами мастера опаздывают, да еще хитрят, обмануть стараются, рабочие же этому учатся. Появился и начальник отдела кадров, вторил возмущению и гневу главного инженера. Головомойка была сильнейшая, четверть часа после нее приходил в себя Какин. Заперся в кабинке туалета и успокаивался. Туалет, единственное место, где он мог побыть наедине. Где было спокойно. Да ведь долго там не усидишь, работать нужно, а то заглянет главный инженер в цех, не найдет его, совсем светопреставление будет. Назначал задание, рабочие посмеивались. Скорей всего знали уже о взбучке, но ему казалось, что фамилия. Ненавидел их и ничего не мог сделать. Гады. Пришел в каптерку, где у него был свой стол. Пять человек низших руководителей сидели рядом Они объяснили, почему главный инженер был злой. Изрядно получил по голове от директора, а тут случилось на ком злость сорвать. Не повезло, со всяким могло случиться. Какин немного успокоился, значит не заговор, значит случайность. Но тут вспомнился псих. Откуда он мог знать о главном инженере? Тем более что тот кричал только за опоздание и ни о чем больше не упоминал. Заранее про опоздание знать не могли. Говорил о будущем, но это уж явная чепуха. Гороскоп, астрология и гадание на кофейной гуще. Какин был человеком реальности и во всякие бредни не верил. Постарался забыть о психе, бегал по цеху подгонял, покрикивал. Страх перед главным инженером был сильней страха перед рабочими. Какин усердствовал, окорачивал, поучал, строжил, стыдил. Позвали в каптерку, к телефону. Это уж точно жена, больше никто ему на работу не звонил.

– Я слушаю.

– Это Семьтруп. Убедился?

В комнате были люди, он не мог навернуть матюгом и просто положить трубку. Вспотел от волнения.

– Убедился?

– В чем?

– Что будущее твое знаю.

– Перезвоните мне вечером, домой.

– Не хочу я до вечера ждать, сейчас хочу поговорить.

– О чем?

– Да о чем хочешь! Я не привередливый.

Но ведь глупость. А что делать? Некоторые уже удивленно посматривали на Какина.

– Хорошо, до вечера.

Положил трубку. Кто это может быть? Для мести рабочих слишком трудно, а начальству он и даром не нужен, захотят, выпрут в любой момент. Может коллеги? Он внимательно всмотрелся в сидевших рядом. Ни чего подозрительного не заметили, да и зачем это им. Он никому не мешал, на место его не претендовали. Кто же начал травить его? Это ведь травля. Толька какая выгода травить технолога, маленького человека. Не понимал. Появление главного инженера развеяло все вопросы и пробудило активную деятельность. Весь цех тоже заметно прибодрился. Все знали, что если начальник не в духе, то лучше радовать его глаз активной работой. Радовали, Какин особенно. Летал, что птица, метал приказы и советы, всячески исправлялся. Был замечен и прощен едва заметной улыбкой. Только обрадовался, как позвали к телефону. Похолодел, категорически запрещалось, чтоб в рабочее время звонили из-за пределов завода. Вмешался главный инженер, заранее нахмурившийся.

– Кто спрашивает?

Все затихли, ожидая громов и молний, предчувствуя их. Какин был бледней свежего снега.

– Мужик какой-то.

– Из города?

– Похоже, но говорит, что очень нужно.

– На работе нужно работать и все. И без трепов по телефону!

Громов и молний было предостаточно, Какин выдержал их и не сгорел лишь чудом. Как в тумане ходил по цеху, по началу обеденного перерыва удалился в заводоуправление. Цеховые туалеты были не уютны, в них не посидишь, а вот в административном корпусе совсем другое дело. Чисто, светло, не воняет. Сидел, обхватив голову руками. Выгонят вряд ли, но премии лишат и попрекать будут при каждой встрече. И все по вине ненормального. Подлец, так подвел под монастырь. Поймать и морду набить. Это Какин думал скорее для проформы, за всю жизнь ни разу не дрался, а били много, в детстве. Так разнервничался, что даже есть не хотелось. Попал в ситуацию. Вдруг услышал голос главного инженера, шаги, дернулись двери. Какин схватился за ручку.

– Кто здесь?

Он не мог ответить. Если будет и третье попадание под горячую руку, то увольнение неизбежно. Схватился за ручку и держал дверь, будто последний шанс. Инженер не сдавался, сопел, дергал.

– Кто здесь? Почему не отзываешься?

Зачем лезет именно сюда, соседняя же кабинка свободна. Но как сказать об этом.

– Учти, я не уйду, пока не увижу кто там! Напился уже!

Какин похолодел и осознал конец своей карьеры на этом заводе. Главный инженер подумал, что в кабинке отсыпается пьяный, такое иногда случалось, теперь будет ждать. Заплакал от обиды. Разве мало, что ему дали такую фамилию, так еще и обстоятельства против него, выгонят совершенно ни за что. Какой-нибудь алкаш живет себе припеваючи, а ему, семьянину и работнику, одни беды. Не справедливо.