Темноты
Шрифт:
Кален ещё раз вздрогнул, и воспоминание померкло.
Да, боль была, но не физическая. Болели их сердца. Сломанные вещи, которые таковыми и должны быть.
Мужчина тряхнул головой, чтобы прояснить разум. Он поплёлся в одних только подштанниках к двери.
В большой комнате всё выглядело почти так же, как всегда. Но Дрен сразу увидел, что не горели угли под котелком, которые каждое утро подогревали рагу, а сам котелок висел пустой.
Кален нахмурился. Никто сегодня не ел что ли?
И — когда он прошёл чуть дальше — мужчина
От сонливости не осталось и следа — Калену потребовалось мгновение, чтобы прийти в чувство. Мужчина услышал слабое, прерывистое дыхание, которое тут же узнал. Не задумываясь о возможных ловушках или опасностях, Дрен кинулся в комнату Целлики.
Полурослица лежала там. Вся одежда девушки была бурой от крови, а сама Целлика была белее мела. Кален бы счёл подругу мёртвой, если бы не едва ощутимое дыхание.
— Целлика, — Кален рухнул на колени рядом с ней. — Боги. Боги!
Глаза полурослицы открылись, и губы девушки шепнули:
— При…вет. Светлых монет?
— Целлика, — Кален нежно приподнял её голову. — Сестрёнка…
— Только посмотри на это, Кален, — дрожащей рукой полурослица показала на чёрную от крови льняную рубаху. — Убили меня, Кален. Всадили нож прямо в брюхо. Отравленный. Это не сможешь исцелить даже ты.
Кален нерешительно поднял руки. Мужчина знал, что Целлика была права. Раны были слишком глубокими, а яд уже полностью рассосался в крови. Он не мог исцелить её — не с жалкими крохами, оставшимися от былой силы паладина.
Но он должен попытаться. Он должен.
Око трёх богов, Хельм, Тир, Торм, кем бы ты ни был — услышь мою молитву.
— Нет, Кален, уже четыре часа минуло…слишком поздно.
— Замолчи, — Кален с силой сжал снятое с пальца кольцо — символ Хельма вдавился ему в кожу. Дрен поклялся, что никогда ни о чём не будет молить, но он будет умолять, если это сможет спасти его сестру…
— Не делай этого, Кален, — произнесла Целлика надломленным, слабым голосом, но всё же Кален помедлил. — Не для меня.
Дрен посмотрел ей прямо в глаза и кое-как произнёс, сглотнув ком в горле:
— Позволь мне спасти тебя.
— Ты не можешь, — покачала полурослица головой. — Прибереги это для неё. Дварф… он забрал её.
Рас, понял Кален
— Кого? — прошептал он. — Кого он забрал?
— Мир…Мирин.
Целлика прерывисто, тяжело закашлялась — такое впечатление, что ей мешало толчёное стекло, забившее глотку.
— И Файне.
— А что с ней? — Кален кое-как поборол свой кашель, чуть не скрутивший его как всегда не вовремя. — Ты её видела?
Целлика покачала головой.
— Я видела… — зрачки девушки расширились, словно от испуга. — Неважно.
— Я не понимаю, — Кален почувствовал, как внутри закипает гнев.
— Я знаю… — Целлика сильно сжала его руку. — Мне знаком этот взгляд.
— Целлика, — прервал
— Пожалуйста, не надо. Не заставляй меня умирать, слушая…такие тёмные слова, — в глазах девушки заблестели слёзы. — Если мне придётся…умереть, чтобы напомнить тебе…чтобы спасти от… — она слабо махнула рукой, словно не могла подобрать слово.
— Ты не умрёшь.
— Просто помни, кто ты, — слабо усмехнулась Целлика.
Кален сглотнул.
— Я ничто. Лишь тень мужчины — не подходящий для…
— Ш-ш-ш, — закатила глаза полурослица. Девушка потянулась и отвесила ему лёгкую пощёчину. — Идиот.
А затем изо рта у неё полилась кровь, и Целлика сделала жадный вдох. Кален крепко прижал её к себе, чувствуя, как ещё бьётся сердце сестры.
— Помни, — прошептала та.
— Я… — Кален сильнее сжал её руку. — Я буду помнить, но ты будешь рядом, чтобы напоминать мне об этом.
— Как очаровательно, — рассеянно улыбнулась Целлика. — Как всегда, это…
Свет в глазах полурослицы померк, и она так и не закончила фразу.
Глава 32
Постепенно ощущение реальности стало возвращаться — правда, мир виделся в чёрно-серых тонах.
Мирин несколько мгновений мучительно пыталась вспомнить, кто она, и гораздо больше времени ей понадобилось, чтобы понять, где она находится: в полутёмной комнате с каменным полом и стенами. Тонкий луч солнца проник через высокое окно, тускло осветив помещение. Она слышала над головой и вокруг громкие щелчки и жужжание, как будто исходящие от какого-то механизма — скрежет камня о металл.
Рядом сидела Файне, глядя на потолок и что-то тихо бормоча. Справа её лицо украшал синяк, а левая рука была повреждена — та как-то странно повисла.
— Файне? — Мирин попыталась позвать её, но во рту было нечто комковатое и мягкое.
— О, хорошо, ты очнулась, — сказала полуэльфийка. У неё кляпа не было. — Я почти... вот.
Файне резким движением дёрнула руку назад. Мирин услышала громкий хруст, и вывихнутая рука вернулась в сустав. Девушку чуть не вырвало.
Файне огляделась и придвинулась к ней.
— Теперь, — сказала она, — ты мне обещаешь не кричать и не пытаться колдовать — словом, ничего такого, что может услышать дварф?
Мирин кивнула, и Файне вытащила кляп у неё изо рта.
— Я полагаю, скоро придёт Кален, чтобы спасти тебя, — сказала полуэльфийка. — Я оставила ему записку, и не думаю, что Кален способен опустить руки, — девушка провела пальцами по волосам Мирин.
— Что происходит? Кто эта золотая женщина? — спросила Мирин, еле решившись заговорить. Она забилась, пытаясь освободиться от пут. — Почему ты не развязываешь меня?