Темный час
Шрифт:
Не могу с ней не согласиться.
— Иди, умойся. Я прикрою.
— Спасибо. Я очень виновата.
— Брось, — она отмахивается от меня. — Давай, приводи себя в порядок и возвращайся.
Я безмерно благодарна ей, что не стала расспрашивать, что именно произошло, потому что обманывать ее мне не хотелось, но и выдавать свои похождения я была не готова.
Прихожу на кухню, где Берни и Дилан уже вовсю колдуют над кастрюлями. Белесый пар плотными клубами поднимается к потолку, а запах свежего супа с морепродуктами заставляет желудок сделать
— Эй, Джес! Привет! Как дела?
Нет желания с ними разговаривать. Молча, не поднимая зареванных опухших глаз, прохожу в подсобку, отведенную нам для переодевания.
— Что это с ней? — спрашивает Дилан, но Берни не находит, что ответить. Ребята лишь наблюдают, как я скрываюсь в крохотной коморке.
Закрываю дверь и пару минут стою в темноте.
Темнота и тишина могут принести успокоение. Молчать иногда просто необходимо. Чувствую себя комфортно, позволяя темноте обнять меня мягкими руками. Она обволакивает каждую клетку моего организма, а я мечтаю раствориться в ней.
Постояв так еще пару минут, наконец, включаю свет и пугаюсь своего отражения. Черт, у меня ведь даже косметики толком нет, чтобы скрыть эту панду, которая смотрела на меня из отражения.
Переодеваюсь в форму, собираю волосы в тугой хвост, еще раз бегло оглядываю свое отражение и покидаю кладовку.
У двери меня ждет Урсула с пудрой в руках.
— Держи, попытайся хотя бы немного придать себе человеческий вид. Выглядишь ты из рук вон плохо. Напугаешь еще дядю Томи, он разнервничается. Не к чему это. Давай!
— Спасибо, — боковым зрением вижу, как ребята с интересом за нами наблюдают.
— Давай, жду тебя в зале. А вы чего уставились? За работу, ребята!
Пудра не способна скрыть все последствия этой ночи, но стоит отметить, что после нее я хотя бы стала похожа на живого человека, а не на труп с впалыми глазами.
Жалко, ею нельзя припудрить душу.
В зале за невысокой барной стойкой уже сидел дядя Томи.
— Привет, Джес, рыбка моя!
— Доброго вам дня, Томас! — как ни странно, но его я действительно была рада видеть. — Как ваше здоровье?
Кидаю взгляд на пустой угловой стол, и по телу пробегает дрожь. Трясу головой, пытаясь прогнать противные мысли. Вчерашняя ночь заставила многое переосмыслить. Например, что я не имею никакого права на мысли о немом. Он мне никто. Да, я спасла его, ну, по крайней мере, я хочу в это верить. Но больше ничего. Он мне ничего не обещал.
Я все придумала сама.
Поэтому, лежа в предрассветных сумерках на испачканной кровью простыне и вдыхая уже выветривающийся запах цитруса, я пришла к непростому решению. Немого я вряд ли еще хоть когда-нибудь увижу. Поэтому чем раньше я забуду его, тем всем будет легче.
Подумаешь, легкая увлеченность! Мне же не восемнадцать лет. Надо иметь голову на плечах.
— Отлично, рыбка моя. Вот зашел на кружечку-другую светлого!
— Это
— Ой, Джес. Прости, дорогая моя, но ты выглядишь неважно, — по его лицу я поняла, что он действительно переживает за мое состояние. Хороший все-таки дядька.
— Да, бурная ночь выдалась. Простите, что вам приходится видеть меня в таком состоянии.
— Нет, не извиняйся, — он по-приятельски похлопал меня по плечу, — я тоже был молодым. Помню, какого это, когда кровь кипит и сносит голову. Ух, замечательное было время.
С этими словами он пригубил еще пива.
Кровь кипит и сносит голову. Да, свою я точно потеряла где-то в складках мятой простыни.
Не могу перестать прокручивать эти два дня в голове. Все ли я правильно сделала? Помогла ли немому?
Вспоминаю, как застала его в сидячем положении. Как он коснулся ладонью моего лица. Теплоту его руки и ясность измученных глаз.
И самый главный вопрос этих двух дней: «Что это вообще было?»
Что за шрамы? Почему рана на вторые сутки уже выглядела стягивающейся? Что за взгляд? Куда он ушел?
Что, черт возьми, здесь происходит?
Нет, так я точно далеко не уеду.
Но, как оказалось, забыть его — это очень непростая задача.
Внезапно понимаю, что неосознанно провожу рукой по лицу, где он касался меня.
— Джес, рыбка моя, ты влюбилась? — проницательный взгляд дяди Тома видит меня насквозь. Даже Урсула отвлеклась и пристально смотрела на меня, ожидая ответа.
— Я? Что…Нет, я просто устала. И не выспалась, да.
И это было даже не вранье. Два часа быстрого сна сделали из меня плохо соображающий мешок с сеном.
Томас еще несколько минут смотрит на меня, слегка прищурив правый глаз, потом, удовлетворившись моим ответом, поворачивается к Урсуле и расспрашивает ее о чем-то.
Он оставил меня дальше вариться в собственных мыслях, чем я с радостью и занялась.
Глава 15
Рано или поздно, я знала, что это произойдет. Боби не мог оставить события той ночи просто так. Это не в его манере, не в его стиле, только теперь за меня некому заступиться. Я старалась как можно меньше думать об этом, но все еще лелеяла мысль, что он был сильно пьян и ничего не вспомнит.
Как же я ошибалась.
Мне, к слову, было все также больно от пустующего углового стола. Хоть я повторяю себе изо дня в день, словно мантру, что мне все равно, реальность далека от этих слов. Я постоянно ловлю себя на том, что почти болезненно вглядываюсь во всех посетителей, глупо надеясь увидеть знакомую фигуру. Когда кто-то заказывает двойной эспрессо, меня невольно передергивает. Да, подруга, крепко ты подсела на цитрус и черные глаза.
Сегодня Боби пришел в наше кафе, спустя почти две недели после ночного инцидента. Без предупреждения, без лишних любезностей и расспросов.