Темный мастер
Шрифт:
Белый Мастер не удержался от искушения улыбнуться в ответ — победоносно и презрительно. А еще он подумал, что вот такое же лицо было у этого негодяя в годы Огнезорова ученичества, каждый раз, когда упрямый мальчишка шел ему наперекор, не страшась расправы.
Уже перед собственной дверью Огнезор поймал себя на том, что вновь и вновь прокручивает в голове эти сцены, удивляясь их необычной яркости. И вдруг понял со всей очевидностью, что еще вчера не помнил ничего подобного.
Значит, воспоминания действительно возвращаются, и теперь это процесс уже необратимый. Вначале — едва уловимые образы на грани сна, теперь
А толчком теперь может послужить любая мелочь: прочитанная некогда книга, случайная фраза… Или человек, которого он знал раньше.
«Нужно избавляться от этого, пока еще не слишком поздно!» — твердо решил для себя мастер и, оттого что со всяческими сомнениями было покончено, почти ощутил облегчение.
С такими мыслями переступил он порог своей комнаты и тут же наткнулся на встревоженный взгляд Славы.
— Ты-то что здесь делаешь? — немного резко от неожиданности спросил он, но тут же спохватился: — Ах да. Я же сам просил тебя присмотреть за моим жилищем… Ну, как ты здесь устроилась?
— Неплохо.
— Я рад…
Огнезор заглянул в спальню, скептически осмотрел учиненный там им же накануне беспорядок, затем снял опостылевшую маску, перчатки, тяжелый белый плащ, бросил все это на груду смятых вещей и, вернувшись в гостиную, опустился в свое излюбленное кресло. Какое-то время он задумчиво играл огоньком свечи, то зажигая его пальцами, то гася вновь. Слава наблюдала за этой бессмысленной забавой, не произнося ни слова, хотя лицо ее и скрещенные на груди руки выдавали явное нетерпение.
— Я не должен был так говорить с тобой сегодня ночью. Кажется, я был немного не в себе, — наконец тихо произнес он.
— Извиняешься? Опять? — удивленно отозвалась Слава. — Да ты и сейчас «не в себе»! Что вообще с тобой происходит?
Он взглянул на нее растерянно, будто и не он это был вовсе. Затем отвернулся, но все же ответил:
— Ко мне память возвращается, Слава.
— Опять? — изумилась она.
— Что значит «опять»? Должен ли я понимать, что о предыдущих двух случаях ты была осведомлена? И мне ничего не сказала?
Вид у девушки сделался ну очень виноватый.
— Ты же знаешь, — поспешно затараторила она, — наставникам и блокировщикам памяти дают некоторую дополнительную информацию, об особых случаях, так сказать… И потом, зачем тебе было это знать?
— И правда незачем, — мрачно усмехнулся Огнезор. — Сотри меня, Слава! Ты хороший блокировщик, я знаю. Сотри меня.
Слава скривилась. Нерешительно дотронулась до его лица пальцами, заглянула в глаза. Огнезор почувствовал легкое мысленное касание — таким обычно проверяют учеников на уровень способностей. Затем с тяжелым вздохом девушка отступила.
— И что это значит? — спросил он.
— Просто должна была убедиться, что права, — с деланой невозмутимостью дернула Слава плечами. — Ты когда в последний раз проверял свой уровень дара?
— Где-то год назад. По-прежнему было два с половиной.
— Ну так проверь еще раз. Память
— Сколько? — перебил ее Огнезор.
— Полтора.
— Ско-олько?
Сказать, что новость удивила, — значит ничего не сказать. Она ударила, приложила, заставляя схватиться за голову. Дьяволы, еще бы полгода — год назад, если бы он только сразу пошел к Вере, как и должен был!.. Если бы…
— Ты сможешь что-нибудь сделать? — зачем-то спросил он Славу, конечно, зная, что ничего она не сможет.
— Прости, — развела та руками. — Думаешь, если б могла, не воспользовалась возможностью вернуть тебя нормального?
— Понятно, — мрачно протянул Огнезор. — Нужен круг десяти.
— Да где ж его взять? Даже вместе с подмастерьями и учениками в Гильдии сейчас не наберется десяти человек с даром не ниже тройки.
— Значит, придется найти! — отрезал он. — В конце концов еще есть целый год до моего вступления в права Гильдмастера. Время есть! Я со всем разберусь!
Глава девятая,
в которой уверенность Белого Мастера идет прахом
Все утро по улицам Небесного города сновали люди в черных масках, так что обеспокоенные обыватели уже вовсю начинали давать волю языкам и фантазии. Кто говорил, что праздник большой в Гильдии, кто — что война начинается, а некоторые — что вообще конец света наступает. В полдень же, когда любопытство раскалилось до предела и его не остужал даже легко сеющийся первый снежок, храмовые колокола разразились жалобным стоном, и два десятка герольдов вышли на мокрые городские перекрестки и площади, возвещая о кончине Гильдмастера да народ призывая к почитанию и скорби.
Событие это показалось скучающей публике весьма примечательным, так что остаток дня она не без удовольствия глазела на суету темных фигур и беготню всевозможных официальных лиц, не уставая охать да ахать. С наступлением же темноты стало еще интереснее, так как процессия темных людей с факелами появилась на улицах города, следуя к столичному кладбищу, чтобы там ровно в полночь и в полном молчании провести свой нечестивый погребальный обряд. Высокий каменный алтарь, усыпанный замерзшими цветами из дворцовых оранжерей, уже ждал там, ибо темные мастера не хоронят своих в земле, как все набожные имперские жители, но обливают тело горючими маслами и сжигают, подобно варварам.
Тишина, сопровождающая процессию и нарушаемая лишь легким шарканьем ног да испуганным перешептыванием неотстающих зевак, несомненно, производила гнетущее и немного жуткое впечатление, что, однако, случайных любопытствующих нисколько не отпугивало, а скорее даже наоборот. Так что вокруг самого места последнего ритуала, оцепленного недвижимыми черными фигурами, очень скоро собралась немалая толпа, пристально следящая за торжественным возложением тела на алтарь в ожидании зрелищного финала. Вот от темной процессии отделилась белая мужская фигура, подошла и склонилась перед умершим. А следом преклонили колени и все темные мастера, за исключением разве что тех, кто сдерживал напирающих зевак. Зрители же подались вперед и рты раскрыли от предвкушения, дышать забывая…