Темный мастер

Степанова Анна

Однако, к их безграничному разочарованию, ничего не происходило: коленопреклоненные мастера все так же хранили неподвижность и молчание; потрескивали, сгорая, факелы, легкий ветерок сдувал с алтаря цветочные лепестки. Целый час продолжалось подобное. Опять начал сыпать снежок, и заскучавшие обыватели собрались уже было отправляться по домам. Но тут зазвонили храмовые колокола, возвещая полночь, а с ними ожили и застывшие фигуры, поднялись с колен, окружили алтарь. И вновь выступил вперед человек в белом, все так же безмолвно принял из чьих-то рук увитый цветами факел и зажег его, лишь коснувшись

ладонью. Испуганный вздох не успел еще вырваться из груди изумленных зрителей, как погашены были все другие огни, и Белый Мастер запалил алтарь.

Багровые блики заплясали по маскам и лицам, огонь поднялся к небу, и вскоре все было кончено. Довольные зеваки отправились по домам, смакуя увиденное, и лишь кучка мастеров осталась у алтаря отдавать свою неподвижную и молчаливую дань скорби до утра.

— Попробуй еще раз. Соберись. Усыпи его! — приказала Слава, уже начиная злиться.

Ученица издала что-то, подозрительно похожее на всхлип, и снова вперилась глазами в бодро кружащего за своим хвостом котенка. Тот лишь весело мяукнул в ответ, и не думая засыпать.

Способности, конечно, у девчонки неважные, но за те полчаса, что Слава с ней провозилась, этот несчастный котенок мог уже заснуть и сам по себе.

— Ладно, хватит на сегодня, — сдалась Слава.

Ученица с явным облегчением вздохнула, схватила котенка и, не заставляя себя долго упрашивать, выскочила в коридор. Вышедшая следом мастер застала девчонку за беззаботной болтовней с рыжим мальчишкой-дежурным.

— Что-то я часто вас вдвоем вижу! — прикрикнула на них девушка для порядка.

Мальчишка сощурился на Славу почти нахально, потом эдак невзначай заявил:

— Да я что? Просто на посту стоял. Вот часа два назад видел, как Белый Мастер вернулся…

«Негодяи малолетние, все обо всех знают!» — смутилась Слава, но виду не подала. Вместо этого руки на груди скрестила и нахмурилась грозно. Ученики намек поняли и быстренько ретировались. Слава же, усмехнувшись им вслед, свернула в Южное крыло.

К Огнезору она вошла без стука и застала его мирно спящим. Бесшумно покружив по спальне, девушка собрала небрежно сброшенную мастером одежду, намереваясь отдать ее кому-то из обслуги, и уже собиралась тихонько уйти, но ее остановил негромкий оклик.

— Прости, я не хотела будить тебя, — виновато проговорила Слава.

Огнезор сел на кровати, убрал с лица рассыпавшиеся волосы и улыбнулся немного устало.

— Зря волнуешься, не ты сегодня первая. Что-то случилось?

— Нет, просто услышала, что ты вернулся, и решила зайти. Хотя это вряд ли достойный повод, чтобы поднимать человека, не спавшего две ночи.

— Три ночи, — пожал плечами он. — Но я уже в полном порядке, к тому же ужасно голоден. Обеспечишь нам завтрак?

Слава кивнула и, не мешкая, отправилась отдавать необходимые распоряжения. Когда она вернулась в сопровождении двух учеников с тяжело нагруженными подносами, в спальне Огнезора уже не осталось ни следа от давешнего беспорядка, а сам он, полностью одетый и собранный, был занят какими-то бумагами.

— Я смотрю, ты и правда в порядке, — обрадовалась перемене девушка. — Никаких больше переживаний по поводу прошлого?

— Я уже решил, что с этим

делать, так что и беспокоиться нечего. Сейчас есть множество более важных забот.

Он отложил бумаги и с легким поклоном пригласил Славу к столу.

— Не представляю, как ты вынесешь предстоящий год безделья! — усмехнулась девушка, наливая горячий фруктовый чай и выбирая булочку позолотистее.

— Да уж! Передам все дела Совету, составлю еще несколько скорбных посланий для провинции, а затем целый год буду почетным страшилищем для официальных церемоний, — пожаловался Огнезор, тоже усаживаясь за стол.

— Таков путь Белого Мастера. Отойти от всех мирских дел и посвятить себя самосовершенствованию и размышлениям…

— Еще одна устаревшая и никому не нужная традиция! Сама подумай: время сейчас сложное, а Гильдия фактически будет бездействовать. Некому утверждать новые приказы и отменять старые. Ни одно правило не войдет в силу, и ни один подмастерье не сможет стать мастером. Я уже не говорю о бесчисленном множестве школьных дел и забот, для решения которых нужна печать Гильдмастера: теперь даже здесь понадобится отдельное одобрение Совета! Только представь себе, — сделал он страшные глаза, — «третий день идет непримиримый спор между высоким мастером Сизобором и высоким мастером Златой по вопросу ученического распорядка и уборки в подвалах да службах Общего Дома»!

Слава громко расхохоталась.

— Твоя правда, нас ожидает что-то страшное!

— К сожалению, это больше печально, чем смешно, — вздохнул Огнезор. — Знаешь, ведь раньше годовое отречение для Белого Мастера было не такой уж и формальностью. Скорее шансом остановиться, перевести дыхание, подумать: а достоин ли я? А надо ли мне все это? Может, лучше свернуть с пути прислужников Первого Бога и стать свободным? Это ведь остальным темным мастерам невозможно «уйти от дел», Белого же Мастера никто преследовать права не имеет: захочет отказаться не только от Престола, но и вообще от Гильдии — его выбор. Потому-то в старых архивах принятие Тайного Престола и называют «вторым посвящением».

— Да кто же откажется стать Гильдмастером?

— Ну, если верить Малым Книгам, некоторые отказывались, — проговорил Огнезор задумчиво, и девушке его взгляд очень не понравился.

— В любом случае сейчас это только формальность! — поспешно отрезала она. И сама вдруг смутилась от чересчур очевидной своей реакции. — А ты, я вижу, — немедленно перешла она в наступление, — немало полистал Книгу?

— Хочешь знать, читал ли я о себе? — перехватил ее взгляд юноша. — Ты удивишься, Слава, но все читают. Именно так и сказал мне Мечеслов, когда передавал ключи от той комнаты… «Это первое, что делает каждый вновь допущенный» — вот его точные слова.

— Значит, читал.

— Да, — невозмутимо пожал Огнезор плечами. — И, кстати, нашел нечто, сильно меня смутившее…

— Не хочешь поделиться?

— Вряд ли, — отрезал он сухо.

— Что ж, твое право, — обиженно закусила губу девушка.

Их разговор прервал деликатный стук в дверь. Огнезор оторвался от аппетитного мясного пирога и впустил в комнату мастера Мечеслова.

— Доброе утро, — устало поприветствовал их вошедший, потирая переносицу и красные от недосыпа глаза.