Темный мастер
Шрифт:
На Лаю смотреть Огнезор себе запретил.
— Здесь, я вижу, все собрались? — нарочно повернувшись к ней спиной, обратился он к притихшей публике. — Веселимся? Работы нет? — Он со значением уставился на Тану и ее помощниц. — Тренировок? Ночных патрулей? Или на дорогах уже грабители перевелись? — Он обвел непутевый свой гарнизон уничтожающим взглядом. — Вот староста ваш деревенский так не думает!
— Ой, как грозно! — слишком громко за его спиной зашептала Лая. — Слышал, мохнатый? Хозяин сердится! Бедные наши мальчики!
Пес в ответ тихонько тявкнул — согласно и испуганно. Девушка неуклюже опустила
— Лаю, я так понял, представлять не требуется? — ядовито отметил ее неловкость юноша. На лицах понурой компании мелькнули невольные улыбки. И тут же от него — Огнезора — спрятались.
«Как школяры, ей-богу!» — раздраженно вздохнул мастер, уже совсем растеряв свою ярость.
— Наша гостья здесь задержится, — негромко объявил он, явно к всеобщей радости: улыбки стали чаще и заметней.
Мальчишка-командир — так прям расцвел и почти на цыпочки привстал, силясь рассмотреть охотницу за спиной у своего лорда.
— За безопасность ее, Горо, головой отвечаешь! — резко осадил его юноша. — И если прознает кто о ней за этими стенами — хоть брат чей, хоть жена, хоть матушка — лично болтунов отправлю ко всем дьяволам!
— Ты что, Эдан! — с испугом потянула его за рукав Лая. — Меня же вчера вся деревня видела!
— Видела, — неумолимо отрезал Огнезор. — Мальчишку-прислужника, что с Фомом лошадей увел, пока их лорд про пошлины выслушивал. Люди, милая, видят то, что им скажешь. Это известная истина… А самым «глазастым», — прошипел он тихо, чтобы только она услышала, — я еще на вчерашнем сходбище память проверил.
Лая притихла растерянно, вглядываясь в посерьезневшие лица. Ребята — молодцы, опасность сразу почуяли, не зря он их выбрал все-таки! Даже Тана девиц своих такими наградила взглядами, что болтать теперь вряд ли осмелятся… Значит, все. Здесь и без него справятся.
— Все вопросы, — вздохнул он устало, — давайте сейчас решать. Я на рассвете уезжаю.
Сборище приглушенно загалдело, заволновалось и, понукаемое хлопотливым ворчанием Таны, вдруг незаметно начало расходиться. Пряча глаза, к Огнезору подошел за распоряжениями командир. Потом с кряхтеньем приковылял поближе Фом, неуклюже пытаясь завести какой-то хозяйственный разговор, но плюнул и вслед за остальными убрался восвояси. Вскоре зал опустел, лишь Лая все так же неподвижно и молча смотрела юноше в спину. Не глядя на нее, Огнезор направился к выходу.
— Спасибо, хоть предупредил! — яростно крикнула девушка. — Что, правда думаешь, будто я здесь останусь?
Юноша обернулся, нехотя взглянул ей в лицо — отчаянное, злое, несчастное. Как раз такое, как он сам ощущал себя…
— Будешь полной дурой, если не останешься! — огрызнулся сердито. — Всеобщая травля, Лая! Я говорил тебе! Теперь не только люди Гильдии, но и все отребье, и всякий стражник Империи, даже приятель твой, Храш, всерьез возьмутся за твою голову! Здесь же последнее место, где тебя искать могут. Сама знаешь почему.
— Знаю, — гневно фыркнула она. Попыталась мягко соскочить со стола, но пошатнулась, так что Огнезору пришлось придержать ее за плечо. — И сколько еще мне здесь торчать? — прошипела она, вывернувшись из-под его руки.
— Не меньше года, пока приказ не будет отменен, — ответил он как можно
— Неужели? Его отменят? — прищурилась девушка с явным недоверием.
— Уж поверь мне. Я пришлю кого-нибудь сообщить, когда это случится.
Она ненадолго затихла, будто вникая в смысл его слов, разгадывая, что за ними кроется.
— Тебя я, значит, больше не увижу? — спросила она осторожно и как-то обреченно.
— Нет.
— Нет… — эхом повторила Лая, и слово это мучительно повисло между ними. — Понятно. Как скажешь. — Голос ее стал на удивление спокойным, почти равнодушным. На Огнезора она больше не смотрела.
— А что еще ты хотела услышать? — внезапно разозлился он. — Хоть представляешь, чем я рискую, укрывая тебя? — Он схватил ее за руку, развернул к себе, желая видеть лицо девушки. — Столько возможностей скрыться, Лая! Зачем вообще тебя тогда понесло в столицу?!
— Да за тобою, дураком, что непонятного!? — взорвалась в ответ она. — Ты хоть знаешь, что десять лет мне жить не давал! Я охотником стала, только чтоб тебя найти! За проклятую лицензию и путь в Сообщество шестнадцатилетней девчонкой с головорезами по лесам шлялась, все надругательства их терпела!..
Она осеклась, оборвала себя, не желая говорить, не желая вспоминать об этом, но молчание теперь было только хуже. Злые летучие образы ее памяти уже вливались в Огнезора через сомкнутые его пальцы, сквозь горящую ее кожу. Уже захватили его, доводя до тошноты и исступления. Он видел каждый волос на чужих, грязных лицах, чувствовал вонь и тяжесть придавивших тел. И Лаину боль, и крик до хрипоты, и пришедшее вскоре тупое равнодушие. И ярость — уже собственную, неуемную ярость, выросшую до безумия, пока захлестывало его видение грубого насилия, совершенного над нею — когда-то неприкосновенной и до сих пор такой желанной.
Он разжал пальцы, отпихнул девушку, уже почти задыхаясь.
— Я не просил этого! Не нужны мне ни ты, ни твои поиски! Ни прошлое со всеми проклятыми воспоминаниями!
Злость улеглась, исчерпанная этим криком. Огнезор говорил теперь так, как убивал — холодно, расчетливо и метко:
— Очнись, дурочка! Я ведь очень неплохо устроился! Гильдия — вовсе не кошмар из детских сказок. Это лучший шанс, что мне выпал в жизни. Безродный оборванец из Военной школы и мечтать о таком не мог! — Он в точности повторял слова, что не раз уже слышал от Славы, и, поймав себя на этом, искривил губы в едкой усмешке. — Нищета на богами забытой заставе, наскучивший, ненавистный брак, в котором даже не было бы детей, ранняя старость и бесславная смерть — вот что ожидало бы нас с тобой, сложись все по-другому. Так зачем мне жалеть об этом?
— Я не знаю… — растерянно прошептала девушка, посмотрев на него так, словно видела его впервые. — Я как-то о таком не думала…
— Конечно! — презрительно хмыкнул он. — Ты же одержима была своим поиском! Но теперь все, Лая! Можешь успокоиться! Забыть наконец о моем существовании! Жить дальше! Хочешь, память тебе сотру?
— Не смей! — отпрянула она, и юноша отчего-то ощутил облегчение. Знать, что она не узнает его, помнить все одному было бы… отвратительно.
— Как пожелаешь, — небрежно повел он плечами. — Можешь не оставаться здесь, если не хочешь. Но хотя бы постарайся не попасться! Не хочу чувствовать потом себя виноватым…