Тень Хранителя
Шрифт:
Положив руку на плечо секретарши, Стоув тихонечко шепнула:
— Я пришла поблагодарить тебя за твою работу.
Девушка была немного старше ее, и Стоув без труда усадила ее за стол. Секретарша, совершенно сбитая с толку, запротестовала, но Стоув приложила пальчик к губам. Охваченная почти религиозным экстазом, та и не заметила, что дверь отворилась, не услышала хриплого дыхания Кордана, не обратила внимания, как дверь тихонько затворилась. Собрав разлетевшиеся в стороны бумаги и вложив их в руки девушки, Стоув улыбнулась ей своей самой чарующей улыбкой
На следующем уровне негромко хлопнула дверь. Кордан поднялся наверх. Стоув побежала по лестнице вниз. Тремя уровнями ниже она остановилась и прислушалась — дверь открылась, потом закрылась. Через несколько ступенек она дошла до другой двери и сильно ею хлопнула, чтобы привлечь внимание Кордана. Сколько, интересно, времени он уже за ней гонялся? Больше часа, должно быть. Ей неприятно было себе в этом признаться, но это ее… забавляло. Кордан следовал за ней повсюду и при этом даже отдаленно представить себе не мог, что это она играет с ним в кошки-мышки, причем кошкой была она — ей очень хотелось, чтобы у Виллума было в запасе столько времени, сколько ему потребуется.
На самом нижнем уровне Пирамиды во всех направлениях разбегались бессчетные ряды полок, на которых были разложены стопки папок с документами. Все было покрыто толстым слоем пыли. Помещение представляло собой огромный лабиринт, в котором хранились регистрационные записи государственных учреждений с самых первых дней существования Мегаполиса.
— Это единственный вход в архив?
— Есть еще семь других, расположенных на равном расстоянии друг от друга по периметру. — Проводником Виллума по этому запутанному лабиринту был гюнтер Номер Восемьдесят Два.
Внезапно он резко остановился, предостерегающе поднял руку, потом, успокоившись, кивнул головой. — Это мыши. Но ты не беспокойся — у нас есть копии всех документов, которые здесь хранятся.
— Судя по толстому слою пыли, к этим папкам никто не прикасался уже долгие годы.
— Пылью мы здесь все сами покрыли, чтобы замести следы.
Виллум улыбнулся. Изобретательность понтеров была притчей во языцех, хотя порой она смахивала на манию.
— Но сюда ведь никто давно не ходит…
— Иногда в архив заглядывает Владыка Керин. Виллум тут же вспомнил о дневниках, которые видел в тайной комнате Керина.
— Это здесь он отыскал дневники первых девятерых?
— У него только копии. Оригиналы хранятся у нас.
Это же надо! Все это время гюнтеры хранили дневники, а Виллум об этом даже не подозревал! Черт бы их побрал с этой их манерой ограничиваться в общении лишь самой необходимой информацией!
— Мне можно будет их прочитать?
— Я сообщу Номеру Шесть о твоей просьбе.
Свернув за угол в другой ряд полок, они увидели огромную центральную колонну Пирамиды. Номер Восемьдесят Два сделал Виллуму знак остановиться.
— Номер Шесть просил меня еще раз напомнить тебе о риске общения с помешанными Владыками. Я думаю, он рассказывал тебе о том, что, когда Дарий их заточил в основание этой колонны, произошло
— Да, он мне об этом рассказывал.
— Тебе надо знать и о том, что когда Дарий приказал нам переоборудовать подземелье в темницу — вне всякого сомнения, в надежде умиротворить помешанных Владык, — мы потеряли двенадцать гюнтеров.
— Владыки на вас напали?
— Нет. Они специально никому не стремились причинить вред, но мы слишком поздно узнали о степени их… отклонения от нормы. Прикосновение к ним является смертельным. Они никогда ничего не говорят, и тем не менее в их присутствии человек слышит жуткие вопли, которые западают ему в мозг на несколько недель, а в некоторых случаях люди продолжают слышать их всю жизнь. Нам пришлось разработать несколько специальных трубопроводов, чтобы обеспечивать им питание, убирать отходы и удовлетворять другие их жизненно важные потребности. Но никакие средства, которые мы пытались изобрести, не могли заглушить эти страшные крики. Виллум, это противоречит здравому смыслу и всякой логике. Трубопроводы до сих пор используются, и это свидетельствует о том, что без всякой медицинской помощи помешанные Владыки все еще живы. Может быть, их могущество возросло еще больше. Каждый год мы представляем Дарию отчет, и нам ясно, что даже он бессилен с ними совладать.
— Спасибо, Номер Восемьдесят Два. Я буду иметь это в виду.
Гюнтер замялся перед тем, как набрать код на последней из трех массивных, покрытых свинцом дверей.
— Любая ошибка при наборе кода заблокирует двери, и открыть их потом может быть очень трудно.
— Я тебя понял.
— Твое решение остается неизменным?
Виллум утвердительно кивнул.
— Номер Шесть очень высокого мнения о твоих способностях.
— А ты с ним не согласен?
— Ты — человек уникальный, но я не могу понять, почему необходимо идти на такой риск.
— Я не могу тебе этого сказать, знаю только, что так надо сделать.
Виллум направил всю свою жизненную энергию на создание защитного барьера, который мог бы его оградить от психической атаки помешанных Владык, потом дал сигнал гюнтеру.
Набрав код, Восемьдесят Второй поспешно отошел в сторону. Скорчив гримасу, он выдавил из себя фразу, совершенно не свойственную его собратьям:
— Желаю тебе удачи!
Высказав свое пожелание, он мгновенно исчез еще до того, как дверь распахнулась.
Семьдесят лет заточения в основании Пирамиды наложили на заключенных Владык неизгладимый отпечаток. От волос остался прозрачный пушок, в желтовато-янтарном освещении подземелья образовывавший ореол над их лицами и телами. Кожа стала сухой и морщинистой и напоминала пятнистый пергамент, в любой момент готовый вспыхнуть и сгореть дотла. Казалось, что живыми на их лицах оставались лишь светло-голубые глаза, взгляд которых был направлен прямо перед собой. Все они были слепы. Но они, несомненно, обладали особым зрением, потому что все как один устремили на него невидящие взгляды.