Тень Хранителя
Шрифт:
Камьяр коснулся его руки, и Роун вздрогнул.
— Извините меня, я… — смущенно обратился он к собравшимся.
— Не надо ничего объяснять, — Камьяр резко встал из-за стола и махнул в сторону Межан, которая нетерпеливо ждала его в дверях. — Сказители отправляются в Город, Роун. Прощайте.
— Береги себя, друг.
Они тепло обнялись.
— Действуй решительно, Роун из Негасимого Света, и пусть ветер дует в твои паруса.
Вдруг у Роуна закружилась голова. Он по спирали поднимался к вершине Большого Дупла, а потом будто сквозь
— Камьяр? — прошептал он и упал в обморок.
КАК ТОЛЬКО РОУН ВОЗНИКАЕТ ПЕРЕД СТОУВ, ОНА СЖИМАЕТ ЕГО РУКУ, И РАЗГОВОР С КЕРИНОМ ПЕРЕНОСИТСЯ В ЕГО СОЗНАНИЕ.
«КИРА ЖИВА?»
«ЕСЛИ ВЕРИТЬ КЕРИНУ. НО НИКТО НЕ ЗНАЕТ, СКОЛЬКО ОНА ЕЩЕ ПРОТЯНЕТ».
«А КАК ПОНИМАТЬ ЭТО ЕГО ВЫРАЖЕНИЕ: „ПОД КРАТЕРАМИ ДВУХ СТОРОН ЛУНЫ“? ГДЕ ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ?»
«МЫ НЕ ЗНАЕМ. ОЧЕВИДНО, ЭТО ЧАСТЬ ИСПЫТАНИЯ: ТЫ ДОЛЖЕН БУДЕШЬ ЕЕ НАЙТИ И ОСВОБОДИТЬ, КАК ГЛАСИТ ТА ЧАСТЬ ПРОРОЧЕСТВА, О КОТОРОЙ КЕРИН НАМ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ».
КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ОНИ СТОЯТ В МОЛЧАНИИ.
«ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЛОВУШКОЙ».
«ЗНАЮ, БРАТ. КЕРИН ДЕРЖИТ НАС ПОД ПОСТОЯННЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ, ПОЭТОМУ ВИЛЛУМ НЕ МОЖЕТ СВЯЗАТЬСЯ С ГЮНТЕРАМИ. МЫ НАДЕЕМСЯ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ВОВРЕМЯ РАЗОБРАТЬСЯ С ЭТИМ ПРОРОЧЕСТВОМ».
ПРИЛОЖИВ РУКУ К СЕРДЦУ БРАТА, ОНА УЛЫБАЕТСЯ.
«Я ЗНАЮ, ТЫ СПРАВИШЬСЯ, РОУН. Я УВЕРЕНА В ЭТОМ. ПРОРОЧЕСТВА НИКОГДА НЕ ЛГУТ, ВЕДЬ ТАК?»
Камьяр тряс его за плечо.
— Роун! Роун! Что с тобой? Что случилось?
Роун поднялся с пола и спросил:
— Камьяр, ты слышал когда-нибудь пророчество, в котором есть такие слова: «Под кратерами двух сторон Луны»?
Но ответила на его вопрос Энде:
— «Вазя с тремя певцами на каждой ладони их проведет…»
Перебив ее, Камьяр сказал:
— Да, оно и дальше продолжается в том же духе. Роун, это одно из самых мутных пророчеств, вызывающих жаркие споры. Когда я встретил Лампи, у меня на этот счет возникла собственная теория.
— Расскажи мне! Киру освободили, и это пророчество может помочь нам ее найти. Для нас это вопрос жизни и смерти.
Лампи еле сдерживал негодование.
— Энде считает, что уже сама по себе перевозка может стоить ей жизни. Мабатан очень слаба, Роун. Но она все слышала и настаивает на этом. Кроме того, каждый раз, когда мы отключаем Усмиритель… она как будто умирает. Роун, если Кира погибнет, а Мабатан…
— Ты веришь в пророчества?
— Что?
— Веришь или нет?
Лампи смотрел на друга в растерянности.
— Ты веришь в существование Края Видений? В магическую силу сверчков? В то, что Дария можно одолеть? В то, что именно мне предначертано это сделать? Что ты был обречен стать моим другом? Лампи, ты веришь в пророчества или нет?
Глаза Лампи слегка покраснели, но он не мигая продолжал смотреть прямо в лицо Роуна. — Да.
Роун
— Значит, мы должны это сделать.
Трое всадников на двух конях галопом скакали по границе Дальних Земель и заброшенных полей Пустоши.
— Есть какие-нибудь изменения? — крикнул Роун.
Мабатан с трудом склонилась к Лампи, и тот пригнул голову, чтобы лучше разобрать ее слова, и еще крепче обнял ее, чтоб она не упала. Они скакали вместе, и это замедляло скорость движения, но, учитывая ее состояние, другого выхода просто не было.
— Она говорит, что мы приближаемся. Это жутковатое место сразу вон за той грядой холмов.
— Нам надо спешиться?
Лампи снова склонился к Мабатан, его ухо коснулось щеки девушки.
— Она говорит, что не надо. Там стоит машина. Но ей кажется, что внутри никого нет — только клирик и Кира. У него в руках клетка с двумя птицами — одной белой, другой черной.
Когда они достигли вершины холма, полосы красного света прорезали небо, будто след острых когтей на гноящейся ране. Клирик терпеливо ждал, клетка с птицами стояла рядом. На широком гладком камне лежала Кира. Руки и ноги ее были связаны.
У Роуна ком подкатил к горлу. Слишком тяжело было смотреть на сломленное тело, и потому он поднял глаза на луну, зависшую в восточной части горизонта, а потом спешился.
Лампи бережно передал ему на руки Мабатан. Она прижалась головой к его плечу, тяжело дыша, еле сдерживая душившие ее рыдания. Когда она наконец пришла в себя, Роун прошептал:
— Как только лунный свет падет на Киру.
Все трое стояли рядом, глядя, как лунные лучи неспешно перемещались через долину. Через какое-то время они достигли камня, на котором покоилась Кира.
Мабатан вытянула руки, и на ладонь каждой вспрыгнуло по три белых сверчка. Глядя в землю, она с предельной осторожностью направилась к камню. Роун понимал, какого труда ей стоило держаться прямо, с какой мучительной болью давался ей каждый шаг. Состояние Киры было столь жутким, что видеть это было невыносимо, и Роун рассвирепел.
Мабатан прошла мимо клирика и приблизилась к Кире, стараясь не встретиться с ней глазами. Как только она оказалась рядом с изувеченной женщиной, сидевшие у нее на ладонях сверчки затянули свою стрекочущую песню.
Роун положил руку на плечо Лампи и шепнул ему:
— Иди.
Лампи решительно направился к Кире. Подойдя к ней, он встал так, чтобы свет луны падал прямо на него. Лунные лучи отражались от его изъеденного шрамами лица, на удивление точно передавая картину изборожденного кратерами лика луны.
Сжимая в руке меч-секач, Роун бросился следом за другом. Его белый сверчок вылез из кармана, устроился у него на плече и стал сверчать в тон своим собратьям. Роун аккуратно разрезал путы, которыми были связаны руки и ноги Киры, нараспев произнося слова, которым научил его Камьяр: