Тень и Лёд

Шоуолтер Джена

На мгновение ему стало не хватать ее неукротимого духа. Что было глупо. Ее неукротимый дух не принесет ему ничего, кроме проблем.

Нокс отнес ее к ванне и по пути сорвал с дерева кусочек фрукта. Сбросив ботинки, он шагнул в прохладную воду и остановился, когда вода достигла его пупка. Он был без рубашки, но оставил брюки ради девушки… в основном.

— Измерить температуру тела женщины и постепенно нагревать ее, чтобы предотвратить осложнения от переохлаждения, — приказал он, следя за тем, чтобы ее

лицо оставалось над поверхностью воды.

Пока они отмокали в воде, он ел фрукты, его желудок был благодарен за пищу после столь долгого голодания. В то же время песок и грязь от боя смывались с его кожи, а антисептические свойства самоочищающейся воды обеззараживали любые затяжные раны, ускоряя процесс заживления.

За следующие пятнадцать… тридцать… сорок пять минут вода нагрелась, будто летом в Ивилэнде. Жарко, но не душно. Наконец, лицо Вейл просветлело.

Его наполнило облегчение. Он уложил ее на спину и, удерживая одну руку под ее головой, переместился за девушку, ее сочное маленькое тело вытянулось перед ним, как буфет чувственных наслаждений.

Его мышцы снова напряглись, кровь стала горячее, чем вода. Он хотел видеть ее всю, каждую деталь. Если он активирует линзы Шайло, то сможет. Разве он не должен изучить каждый дюйм своего врага в мельчайших подробностях? Разве он не должен смотреть — прикасаться — или даже завлечь ее на свою сторону? Один поцелуй и…

Нокс отшатнулся. Один поцелуй разрушит столетия тяжелой работы.

Во время тренировок инструкторы неоднократно предупреждали своих подопечных никогда не целовать женщину. «Вы найдете свою погибель в ее губах». Нокс понял причину этого в тот момент, когда увидел, как пара соприкоснулась губами.

Эти двое потеряли из виду весь мир, никто и ничто не могло привлечь их внимание. Самое худшее, что могло случиться во время войны. Или вообще когда-либо. Даже когда ты свободен, ты должен оставаться готовым к битве.

Но однажды все это изменится для Нокса.

Когда Ансель и вся королевская семья будут мертвы, а Высший Совет и армия Наблюдателей будут уничтожены… тогда, и только тогда, Нокс откроет для себя богатство удовольствий, получаемые от обладания каждым дюймом женщины. Может быть, он даже подумает о том, чтобы завести семью.

Никто и никогда больше не сможет отнять у него ребенка.

Вейл издала стон и быстро заморгала. Выглядя ошеломленной, она обвела его взглядом…

И ахнула. Девушка резко выпрямилась и отпрянула к другой стороне ванны, шок и ужас сверкнули в ее подведенных глазах. Длинные пряди волос прилипли к кружевам, прикрывавшим ее грудь. На свету несколько серебряных пирсингов сверкнули на раковине ее уха.

— Ты. — Каким-то образом она превратила одно слово в тысячу обвинений. — Убийца.

— Да. Это я. Бессмертный, созданный для войны. Убийства — вот

чем я занимаюсь и в чем хорош. Я не живу по правилам общества и ненавижу тех, кто это делает… тех, кому никогда не приходилось бороться, чтобы сохранить свою свободу, тех, кто довольствуется тем, что другие сражаются за них, только чтобы в итоге издеваться.

Ее глаза расширились:

— Ты бессмертен.

— Так и есть. И я прошу прощения за то, что не купаюсь голым… как ты предпочла бы.

Румянец окрасил ее щеки.

— Ты слышал меня в пещере.

— Да. — И он наслаждался каждым высказыванием.

— Ну, список того, что я знаю о тебе, растет. Бессмертный солдат, который любит потрошить своих жертв, дразнить незнакомых женщин и плевать на всех вокруг.

Его переводчик должен был обновляться автоматически, как и бункер, но Нокс с трудом понимал значение ее слов. Он плевал… зачем? Это должно быть оскорблением, он был уверен… но каким?

Он не станет спрашивать. Ее мнение ничего не значило для него, потому что она ничего не значила.

Пока Вейл окидывала взглядом свое тело, дрожь сотрясала ее, посылая рябь по воде. Когда она заметила свое нижнее белье, румянец на ее щеках усилился.

Вместо того чтобы руками прикрыть грудь, она вздернула подбородок и впилась в него взглядом, показывая своим видом, что он никогда к ней не прикоснется. Что одновременно ошеломляло, впечатляло и привлекало его.

— Где мы находимся? — спросила она. — Погоди. Я помню. Воздух… ты создал какую-то дверь. — Она побледнела. — Как ты создал дверь?

— Я буду задавать вопросы, женщина, а ты — отвечать.

Теперь она вздрогнула, как и любой разумный человек, услышав такой резкий тон, но секундой позже подалась вперед, словно готовясь к драке.

— Знаешь, у меня есть имя. Я…

— Мне все равно.

— …Валерина Шейлинн Лондон, — сказала она, а затем продолжила, будто он просил о ней больше информации. — Мои друзья зовут меня Вейл. И я знаю, о чем ты думаешь. Валерина — смешное имя. Согласна. А также, если меня зовут Валерина, почему мое прозвище рифмуют с долиной, а не с балериной? Забавная история. В детстве я не могла произнести…

— Довольно! — У Нокса не было друзей, и он их не хотел. — Что ты делала в ледяной тюрьме, Валерина?

Она хмыкнула.

— Ты не дал мне закончить. Можешь называть меня мисс Лондон. Моя сестра и я… ты помнишь ее, да? Больная девушка, которой нужно лекарство? Мы заблудились и искали укрытие. И я знала, что тебе место в тюрьме. Знала! Какие преступления ты совершил, кроме хладнокровного убийства? Все возможные преступления?

Не обращая внимания на ее вопросы, он рявкнул:

— Расскажи мне все. Как вы нашли пещеру и почему заблудились в этом районе. Не упускай ни одной детали.