Тень Исаака
Шрифт:
– Эй, ты вообще смотришь по сторонам, чудик?!?!?! – произнес грубый голос.
Пелена практически полностью спала, и Исаак с ужасом осознал, что в момент вспышки практически протаранил группу из трех, идущих не спешно на завтрак, парней, возможно, на курс или два старше его.
– Я…Простите…Видимо, из-за света что-то в глаза попало, и я споткнулся случайно… – пролепетал Исаак.
– А это что еще за дрянь?!?! – прокричал другой парень, показывая на левой груди своего элегантного черного пиджака на ощутимое ядовито-зеленое пятно, оставленное, без сомнений, все еще грязной и липкой рукой Исаака. – Ты издеваешься что ли?!?! Знаешь, сколько этот костюм стоит?!?! Нет, вы все это видели?!
Исаак чувствовал, что он начинает
Конечно, будущие специалисты ни в чем не виноваты, и их было по-своему жаль. Ребята просто шли не спеша на ранний утренний завтрак, делясь друг с другом историями о своих вчерашних бурных похождениях к девушкам на этаж выше, попутно перекидываясь остроумными шутками, между тем, как какое-то чучело в мятой затасканной одежде ни с того ни с сего, проходя мимо, решило, что больно уж они выглядят счастливыми, намеренно испачкало руки в каком-то реагенте, протаранило их, успев испачкать одного, что-то едко сказало про глаза и сблевало на второго. Конечно, таких людей, как это пугало, мало того, что надо изолировать от общества института, их, в принципе, надо жесточайшим образом наказывать за свое девиантное и асоциальное поведение.
Исаак за доли секунды понял эти мысли и настроения своих невольных жертв и осознал, что пожар уже не потушить – сгорело все. Жар и лихорадка сжигали его самого изнутри, а головная боль начала отыгрывать ритмичную барабанную партию в такт быстро бьющегося сердца.
«Надо валить». Исаак воспользовался шоком и потрясением парней и, резко стартовав, толкнул первого студента, стоящего у него на пути в середине коридора, стремглав помчался от них прочь.
***
– Как думаешь, почему тебя так часто ловят? – спросил у Исаака расслабленно сидящий на их излюбленной лавочке Петр, удовлетворенно затягиваясь сигаретой и отгоняя дым подальше от друга. Сам Исаак не курил и никогда не слышал, чтобы руководство института как-то регулировало эту привычку. Скорее всего, для Петра курение было еще одним способом показать несуразность и не логичность местных правил, и, тем самым, выразить свою персональную борьбу против системы.
– Наверное, потому что я слабее, и меня застают врасплох.
– Ну, отчасти это так, – согласился Петр, и его глаза засверкали из-под тонких стекол очков. – Ты не пытаешься обыграть их. Предположим, тебя, забитого и жалкого…
– Ну не, тут ты уже слишком гиперболизируешь.
– Это просто для сгущения красок, самый пессимистичный вариант. Так вот, тебя, слабого, зажали в угол и хотят учинить расправу. Чего они ждут? Правильно, чтобы ты не сопротивлялся и покорно поставил щеку для удара. Но чего они не ждут? – Петр выдержал театральную паузу. – Неожиданности. Извиняюсь за тавтологию. Какое-нибудь не привычное действие от тебя. Не предвиденный поворот событий. Возможно, внезапный резкий крик, от которого они на несколько секунд ослабят хватку от изумления? Но эти несколько секунд дадут тебе больший простор для действий. Например, для удара локтем или ногой кому-нибудь в челюсть или в пах, соответственно. Да и вообще, ты можешь лягаться, царапаться, делать любые несуразные вещи, чтобы им пришлось намного тяжелее. Не продавай себя дешево, мой друг.
– Хорошо, но ты не думаешь, что потом последует возмездие, желание взять реванш за отпор и сопротивление, и что легче просто дать им необходимую разрядку, чем потом ходить и озираться в коридорах?
– И да, и нет. Все зависит от того, насколько сильный ты причинишь им ущерб, и как много людей это увидят. Поверь
– А те парни, которых ты спрятал в аудитории? Они потом тебя нашли?
– Ну, эти нашли, – признал Петр. – Однако это как раз случай, когда ребятам нанесли невыносимую психологическую травму на всю жизнь, и, чтобы хоть как-то отмыться от этого позора им просто необходимо было меня найти и наказать. Во что бы то не стало. Они и нашли. Но, конечно же, я уже тогда был готов и подготовил очередную порцию спрея. Парадокс – вроде бы элитное учебное заведение, а на ошибках не учатся.
***
Исаак тяжело дышал, опершись на одну из стенок кабинки в середине общего туалета на первом этаже. С него ручьями струился пот – жар и не думал ослабевать. Пульсирующую головную боль он принимал уже за данность и свое привычное состояние. Воспользовавшись внезапной сумятицей между этими троими, а также тем, что уже начинало постепенно светать, и народ потянулся из своих комнат на завтрак готовиться к занятиям, заполоняя коридоры, Исаак убежал достаточно далеко, чтобы его потеряли из виду. Лихорадочно пробежав несколько запутанных коридоров, он удачно наткнулся на старого вида лестницу, ведущую на первый этаж, а оттуда и до туалета было пару шагов.
На всякий случай выждав еще минут десять, Исаак медленно вышел из кабинки и приблизился к грязным, серо-бурым раковинам. Из коротких ржавых кранов накрапывали капельки хлорированной воды. В редких мыльницах под заляпанными зеркалами, на подставках лениво плавали бесформенные кусочки бело-желтого мыла. Исаак открыл со скрипом застоявшийся вентиль у одного из кранов, взял в руки то, чему предполагалось быть мылом, и начал усиленно стирать накопившуюся и невольно приобретенную за утро грязь.
В туалете было достаточно тускло, и он явно был не самым лучшим местом в институте. Было заметно по некоторым небольшим лужицам на плитчатом полу и отсутствию бумаги для протирания рук, что здесь редко убираются, да и убирается ли кто вообще? Из десяти кабинок у двух были выломаны дверцы. На зеркале в самом дальнем углу туалета было намазано большими не ровными оранжевыми буквами «НЕТ». Несколько студентов заходили и выходили, неодобрительно смотря, как Исаак рьяно трет друг об друга руки в мыльной, ставшей коричнево-зеленой пене под небольшой струйкой воды.
Убедившись, что руки достаточно очистились от грязи, Исаак принялся за свое лицо, пытаясь хоть как-то ослабить жар. Тяжеловесным грузом накатывалась слабость. Ноги немного подкашивались, и Исаак одной лишь силой воли заставлял их стоять на земле, убедив себя, что по прибытии к информационной стойке он немного посидит, чтобы дать всему отяжелевшему телу отдохнуть.
Достаточно протерев лицо мылом и ополоснувшись, Исаак посмотрел на свое отражение в зеркале и с криком отпрянул назад. Там, собственное отражение смотрело на него в упор с сардонической улыбкой, показывая пальцем на себя, когда как сзади стоял бесформенный полностью черный, как воплощение всей тьмы в мире, силуэт, который начал медленно приближаться к его отражению. По мере приближения этого силуэта все пространство, находящееся за ним, поглощала чернота, как будто бы он зарисовывал все сзади себя густой маслянистой краской. Вот, силуэт уже приблизился к зеркальному Исааку, практически коснулся его, чтобы растворить в своей тьме, как сзади реального Исаака кто-то мягко дотронулся до его спины.