Тень Исаака
Шрифт:
Так прошел месяц, и на смену достаточно теплому и незатейливому сентябрю пришел смурый и бледный октябрь. Исаака снова начали мучить кошмары. На этот раз симптомы изменились в гораздо худшую сторону: ему раз за разом каждую ночь снился один и тот же сон. В нем Исаак стоял перед закрытыми темно-синими металлическими дверями, которые вели из института. Не было известно, что это за место, но Исаак смутно чувствовал, что оно очень важно для него, и, тем не менее, Исаак до смерти не хотел открывать двери и узнавать страшную тайну. Эта тайна приводила его в такой первобытный холодный ужас, что кошмар тут же прекращался, и Исаак просыпался посреди ночи, ощущая горько-соленый вкус во рту и зудящую дрожащую боль в коленных чашечках, будто его пытались бить по ногам, а он бесконечно долго уворачивался. После этого Исаак мучительно пытался уснуть и засыпал ближе к утру, когда следовало вставать на занятия.
В одно такое раннее, тоскливое и дождливое
В надежде хоть немного отвлечься от боли и давящего недосыпания Исаак начал не спеша осматривать свою комнату, предметы в которой едва вырисовывались в полутемных утренних тусклых цветах. Жилая комната была достаточно маленькой и тесной с видимым расчетом на то, что тут максимум сможет существовать не более одного человека. Размеры ее были примерно полтора-два метра в ширину и около четырех метров в длину. В середине комнаты, примкнув к стене, стояла небольшая одноместная кровать, на которой лежал Исаак. Справа от нее располагался очень маленький, в полметра высотой холодильник, в котором хранились скудные припасы еды, иногда купленные в столовой, когда не было времени даже поесть. Напротив холодильника тут же возвышалась раковина с маленьким зеркалом, где Исаак умывался и чистил зубы, а в последнее время пытался бороться с недосыпом, обливая голову холодной водой. Раковина и холодильник стояли практически впритык к стене, где располагалось окно, и лишь маленький проход между ними позволял добраться до спасительной свежести морского бриза по утрам. Напротив кровати стоял небольшой стол, на котором едва умещались вместе кружка, тарелка и чайник, а под ним задвинутая хиленькая треножная табуретка. Рядом со столом прямо у входной двери стоял среднего размера шкаф, в котором Исаак хранил свою немногочисленную одежду, а напротив шкафа, по соседству с кроватью стояла туалетная кабинка аккурат в ширину Исаака, где нельзя было сдвинуться практически ни на пару-тройку сантиметров, только сесть или встать, чтобы сделать свои благочестивые дела. К удивлению Исаака, никакого зловонного запаха из закрытой кабинки никогда не проникало в комнату, и он ничего такого не чувствовал. «Хоть где-то Совет постарался», – подумал саркастично Исаак, переводя взгляд на потолок, в углу которого паук уже сделал себе целые апартаменты из своей роскошной белоснежной ткани.
Становилось хуже. Чуть прикрыв глаза, Исаак попытался решить, что ему делать. Сходить в лазарет за лекарством. Выбраться на берег в противную утреннюю морось. Найти Петра и без обиняков добиться от него всех ответов (но на что?). Пойти как обычно на занятия, надеясь, что рано или поздно боль сама пройдет. Выпрыгнуть в окно (правда, низковато). Разузнать, где находится библиотека, и совершить паломничество с целью отдать одну книжку и приобрести знания в другой.
«Ммммммм… – промычал Исаак. – Где это пособие?» Чуть протянув руку под кровать, он достал свой неказистый и многострадальный рюкзак, в котором на ощупь определил шероховатую обложку, и вытащил книжку. Сколько раз он ее пытался изучать, перечитывать, делать заметки, изучать другие пометки (возможно, Петра?). Все бесполезно, как и утверждал Петр. На стареньком винтажном, помещающимся в ладошку, будильнике часовая стрелка показывала пять утра. Ближайшее занятие стояло в восемь часов в лабораторной на первом этаже. Времени было еще достаточно. В институте никому не было дела, ходишь ли ты ночью с лунной болезнью по коридорам, вечером устраиваешь балаган у себя в комнате, либо же ранним жаворонком решаешь выбежать на пробежку. Все важные двери были надежно заперты. Исаак собрался с силами, смахнул последние надежды на маленький кратковременный сон и начал подниматься, чтобы собраться в поход на библиотеку.
При соприкосновении ног с поверхностью пола колющая боль переместилась в область висок. Наскоро накинув на себя свою повседневную одежду, которую Исаак все никак не мог отдать в постирочную комнату, он ополоснул себе голову холодной водой, чуть
Первым делом Исаак пошел к ближайшему перекрестку коридоров, недалеко от своей комнаты, где, на северо-восточном углу висел план расположения комнат и аудиторий на третьем этаже. Тусклые и бледные люминесцентные лампы-палочки, раскинутые по стенам коридоров едва освещали проход и вывески, однако света было достаточно, чтобы увидеть на плане, что никакой библиотеки на этаже Исаака не было. «Придется спуститься на этаж ниже и посмотреть на нем. Если и там не будет, схожу на информационную стойку на первом», – решил Исаак, уверенным шагом направляясь к лестничной клетке. Несмотря на скачущую по шкале от слега раздражающей до сильно давящей до головокружения головной боли, хоть какая-то четко определенная цель и принятое решение его немного взбодрили и придали сил, достаточных для того, чтобы действовать.
Говорили, что в институте есть лифт, но мало кто его видел. Рассказывали, что когда-то он сломался, и агрегат решили не чинить, потому что расположение у лифта было очень неудачное: не рядом с лестничными площадками, не рядом с пересечениями основных потоков ходящих по своим делам людей, а где-то в глубине здания, куда еще надо догадаться прийти и найти путь. Не сказать, что сами допотопные лестницы института очень удобные и удачно расположены, но что есть, то есть.
Редкие студенты проходили мимо, не обращая на изучающего план этажа парня никакого внимания. Было еще достаточно темно для осеннего утра, и Исаак размеренным, но твердым шагом направился к ближайшей лестнице. К его изумлению, привычная лестничная площадка был перегорожена черно-красной лентой, посреди которой была небрежно приклеена картонная табличка «Закрыто на ремонт».
«Какой ремонт? Буквально вчера поднимался по лестнице, и все было нормально. Ни малейшего признака, что с лестницей какие-то проблемы», – засомневался Исаак. Факт ремонта немного осложнил ему жизнь, ведь тогда придется идти не самым очевидным маршрутом к другой лестнице, где Исаак был один раз, в самом начале своего обучения. Он тогда заблудился в лабиринте коридоров, и пришлось слезно просить группку проходящих мимо старших специалистов проводить до жилой комнаты.
У Исаака начало слегка рябить в глазах. Забеспокоившись, он, тем не менее, взял себя в руки, вернулся к плану этажа и сориентировался, по какому маршруту следует идти дальше. Пройдя по основному коридору, Исаак, свернул в неприметный коридорный проулок, где пройти с каким-либо комфортом мог только один человек не широкого сложения. В проулке была расположена только одна запертая дверь: скорее всего, очередная кладовая, каких здесь было несметное множество.
После проулка Исаак вышел в непримечательный низкий коридор, который был освещен намного хуже. Рябь резко дала по глазам с ошеломляющей силой. От неожиданности Исаак остановился, пошатнувшись, и, чтобы не упасть оперся рукой о ближайшую стену. Закрыв глаза, он пробормотал: «Ну давай, возьми себя в руки. Ну что с тобой? Сейчас я дойду до библиотеки, быстро сдам книжку, и все будет нормально. Соберись уже». Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, Исаак открыл глаза, и к его облегчению рябь ушла. Но тут же он с омерзением обнаружил, что рука, которая была прислонена к стене, покрылась липкой грязью, представляющей собой смесь извести, непонятного липучего вещества и серо-зеленой краски.
«Вот же!..» – процедил сквозь зубы Исаак. Быстро вытерев руку о штанину («Пожалуй, сегодня-завтра надо точно зайти в постирочную»), устремился дальше, желая как можно скорее покинуть это угнетающее место. К его облегчению, спустя метров пять коридор начинал равномерно закругляться, и своеобразный поворот привел Исаака к лестничной площадке, которая, спасибо и на том, была доступна для спуска.
На втором этаже было ненамного светлее, чем на третьем. Скорее, просто цвет с холодного переехал вниз на более теплый, и светящие палочки стали толще. Очередной план этажа, до которого Исаак дошел достаточно быстро – время уже начинало торопить – так же не показал никакой библиотеки. Рябь снова начинала поступать, а головная пульсирующее-колющая боль и не думала сдавать свои позиции.
Исаак быстрым лихорадочным шагом двинулся к следующей лестнице на первый этаж. Становилось трудно дышать, и к горлу незаметно подступал противный ком паники. Коридор как будто начинал сужаться с каждым шагом, отбирая все больше и больше пространства. Свет начал мерцать и постепенно тускнеть. Исаак ускорился практически до бега, неловко потирая одной рукой свои многострадальные, красные от напряжения, глаза, а другой (грязной) рукой придерживая для уверенности лямки потертого рюкзака. Резкая вспышка боли на мгновение ослепила Исаака – он практически потерял равновесие, чудом оставаясь на ногах, упершись руками во что-то мягкое и теплое. Белая пелена еще стояла перед глазами, когда он, отдышавшись, весь вспотевший, будто в лихорадке, начал беспокойно оглядываться.