Тень Нерона
Шрифт:
Крус, стоявший рядом с машиной, глупо осклабился. Лазер погас. Да и само натяжение механизма креплений несколько ослабло: Фабий заметил, что Друз уже может шевелить руками и ногами (нелепо дергаться, сказать вернее).
– В чем дело! Ты передумал?! – спросил Фабий, спешно стирая рукавом слюну с губы.
Крус потыкал одну кнопку, другую, прохрипел что-то в командное устройство. Луч опять включился. Но резак сместился. Теперь он находился с краю. Мог лишить лежащего на рабочем столе человека ступни или кисти руки, но не разрезать
– Что ты делаешь? – заорал Фабий. Он вдруг почувствовал какой-то подвох. Обман. Неужели месть так и не состоится?
– Куда вы так торопитесь, доминус? – пожал плечами Крус.
Теперь резак начал движение в горизонтальном направлении. Фабий рванулся вперед, будто собирался остановить станок, потому что понял: луч, вместо того, чтобы рассечь тело Друза, вот-вот срежет крепления и освободит пленника. Но Фабий не рассчитал движения – малая сила притяжения сыграла с ним плохую шутку. Он прыгнул слишком далеко, при этом потерял равновесие, нелепо взмахнул руками, пытаясь устоять на ногах. В этот момент кто-то толкнул его в спину. Фабий упал на край рамы, к которой был привязан пленник. Лазерный резак аккуратно срезал голову незадачливому изгнаннику и двинулся дальше.
Крус наблюдал, как пила срезает крепления с рамы.
В следующий миг Друз уже распростерся на столе, одна рука и одна нога оказались свободны, но другая половина тела все еще была связана с рамой. К пленнику никто не смел приблизиться: все опасались взбесившегося механизма. Друз огляделся и попытался освободиться сам, но замки креплений не поддавались. Напрасно он дергался – механизмы держали его мертвой хваткой. Луч резака включился. Потом вновь погас. Друз сорвал обломок крепления с ноги и принялся колотить по уцелевшему замку. После третьего удара, ободрав щиколотку до крови, он освободил ногу. Но рука так и осталась прикованной к раме.
Тот, кого покойный Фабий знал под именем Круса, подошел к пленнику.
– Неплохой аттракцион, а? – осклабился Никола-Крус.
– Не особенно. – Друз пытался отряхнуть песок, прилипший к мокрой от пота коже.
– Зачем ты приехал на Петру? – спросил Никола. Этот маленький человечек был когда-то боевым кораблем. Друз не был уверен, что, обретя тело, малыш обрел и человеческие чувства, а не остался чудовищем, монстром, созданным для того, чтобы убивать.
– Я хотел помочь Марку, – сказал Друз.
– Ему ничто не грозит. Я не собираюсь его убивать или мучить.
– Тогда что тебе нужно?
– Полмиллиарда кредов. Чтобы купить хорошую космическую яхту. – Никола наклонился и заглянул в лицо Друзу. – Мне нужен корабль. Только и всего. Понимаешь?
– Кажется, да… – не очень уверенно сказал Друз.
– Ни хрена ты не понимаешь! Ты – баловень судьбы, любимец женщин! Я опять не сумел тебя прикончить. – Никола стиснул кулаки. – Ты ведь плебей, да? То, что сенат наградил тебя каким-то
Друз кивнул, уже догадавшись, к чему клонит этот парень.
– Значит, твои дети не запомнят, что произошло сегодня.
– Нет, – солгал Друз. С раннего детства привык он скрывать свою незаконную генетическую память, ношу патриция, неведомо как доставшуюся плебею.
– Значит, твои дети не запомнят того, что происходит сегодня?
– Нет.
Никола щелкнул пальцами, вновь включился резак. Прикованный за руку, Друз соскочил со стола, рискуя вывихнуть кисть, но запястье осталось прикованным к раме. Друз стоял, нелепо изогнувшись, и пытался вырвать крепление. Но ничего не получалось.
– Что ты готов сделать, Друз, чтобы остановить этот лазерный лучик? А?
– Послушай, Никола…
– Например, – перебил малыш. – Связаться с Лери и попросить ее приехать сюда, на Петру. Ты позовешь ее?
– Нет! Ни за что!
Механизм резака, повинуясь мысленному приказу Николы, начал движение. Он шел по самому краю и должен был срезать руку повыше кисти.
– Ведь кто-то должен обезопасить мой выезд с Петры и подстраховать меня, а? Лери для этого подойдет.
– Ни за что!
Друз напряг мышцы и попытался распрямиться.
– Я ни за что не позову Лери. И я солгал. Я – патриций Лация! Не только по титулу, но и по сути тоже. Я обладаю памятью! – выкрикивал Друз, захлебываясь яростью. Лишь бы успеть все прокричать в лицо этому мерзавцу. – Мой еще не рожденный наследник запомнит тебя. Как ты кромсал ночью мое лицо – тоже будет знать. И как тебя поймали и уличили. А вот сегодняшний день уже никто не увидит в проклятом сне воспоминаний. Никому он не достанется. Будь ты проклят.
Резак замер. Луч опять погас.
– Эт-то ты выключил? – спросил, наконец, Друз еще не веря, что по-прежнему жив.
– Конечно, – с легкомыслием воистину детским отвечал Никола. – Мне подчиняется любые машины, любое оборудование. Они – мои псы. Не веришь?
Он подошел к пленнику и, взобравшись на плиту машины, срезал молекулярным резаком последнее крепление.
Друз медленно осел на песок подле станка, на котором его, как на жертвенном алтаре только что не умертвили. “Предсмертная речь” отняла остатки сил.
– Твои дети все-таки запомнят этот день, – усмехнулся Никола. – Тебе надо одеться. – Малыш протянул Друзу какие-то серые тряпки. – Отведите его в седьмой домик, – приказал он петрийским наемникам. – Пусть парень немного передохнет.
– Чего ты добиваешься? – спросил Друз.
– Свободы. Только и всего. Для меня свобода – это космический корабль. Мой корабль. И я его получу. Я вот что подумал: зачем мне Лери для гарантий? Если ты – патриций Лация, то я прикроюсь тобой. Марк мне куда быстрее выплатит положенные кредиты, когда узнает, что ты гостишь у меня в “Вавилоне”.