Тень рыси
Шрифт:
Я чувствовала себя совершенно свободно и естественно с этими людьми, словом, стала настоящей светской дамой. Я была желанной, меня любил мужчина, который, только войдя в комнату, сразу привлекал к себе всеобщее внимание. И он выбрал меня! Это заставляло еще выше поднимать голову.
Я постоянно ловила его взгляд, любящий и нежный, и хотела, чтобы он гордился мной.
Я вела с гостями милую беседу: о Мельбурне, о том, как он вырос с тех пор, как я приехала в Австралию. Мы обсуждали новые
— Почему бы вам чаще не бывать в Мельбурне, миссис Херрик, — сказала одна из женщин. — Ведь еще много времени до следующего февраля.
Я не совсем поняла, что она имела в виду, и переспросила:
— До февраля?
— Разве вы не в феврале уезжаете отсюда? Ваш муж считает, что лучше приехать в Англию, когда там будет уже тепло.
— Ах, да, — сказала я, — конечно.
— Надеюсь, вы когда-нибудь еще приедете сюда. Хотя Англия совсем недавно была вашим домом, не правда ли? Поэтому для вас это возвращение на родину.
Я уже не слушала. Итак, он назначил дату отъезда и даже не предупредил меня об этом. Я почувствовала злость: опять, как и до нашей свадьбы, он дал понять, что считается со мной только по мелочам, а основные решения принимает сам.
Когда гости разъехались, и мы остались одни, Линкс сказал:
— Какой успех ты имела! Я гордился тобой. Ты уже совсем не похожа на ту школьную учительницу, которая приехала к нам два года назад.
Я молча стояла перед высоким зеркалом. Он подошел и обнял меня, любуясь нашим отражением.
— Слышала, ты готовишься к отъезду в Англию? — спросила я.
— Ах, вот что! Какая-то из этих идиоток наболтала тебе? Наверное, жена Адамса. Он не должен обсуждать дела своих клиентов с женой.
— Факт остается фактом.
— Я люблю, чтобы все было наготове.
— Значит, через пять или шесть месяцев?
— Я подумал, что ты захочешь приехать, когда там будет уже тепло.
— Это очень мило с твоей стороны.
— Моя любимая знает, что я всегда забочусь о том, чтобы ей было удобно. Я в упор посмотрела на него.
— Но любимой хотелось бы, чтобы во внимание принимались не только ее удобства, но и ее желания.
— Я с огромным удовольствием их выполняю, когда это возможно.
— Точнее, когда тебе удобно.
— В конце концов, это просто смешно! Я удивляюсь тебе. Нора. Этот город, который, я признаю, растет и, несомненно, станет со временем очень красивым, нельзя сравнить с теми местами.
— Я хочу остаться здесь, — сказала я. И повернулась к нему с мольбой. — Пожалуйста, я уверена, что для нас самое лучшее остаться здесь.
— Откуда ты знаешь? Ты говоришь, как вещунья.
— Я знаю, почему ты собираешься ехать в Англию.
— Я везу туда свою семью, потому что там она сможет жить соответственно своему…
— Состоянию, —
— Моя умница Нора! Никогда не забуду тот день, когда ты вошла и протянула мне самородок. Ты была испугана, как будто вела себя неподобающим образом.
— Жаль… — начала я.
Но на самом деле вовсе не жалела, что нашла золото, и даже сейчас радовалась тому, что именно я сделала это чудесное открытие.
Он вдруг стал нежным, как будто моя находка давала мне право быть глупой во всем остальном.
— Нора, все предоставь мне..
— Безусловно, тебя бы устроила глупая жена, которая все время повторяла: «Да, да, ты великолепен. Ты всегда прав. Делай все, что пожелаешь, и я буду продолжать твердить, что ты прав».
Он расхохотался. Затем покачал головой.
— Бесполезно, Нора. Мы едем.
— О, Линкс, ну почему тебе нужен тот дом? Давай купим другой, рядом, если ты хочешь жить именно там. Или построим свой собственный.
На моих глазах он превратился в того, прежнего, Линкса, каким я увидела его впервые. В нем снова появилась холодность, которая пугала меня и ранила больше, чем я предполагала.
Я отвернулась и подошла к окну. Ну почему не крикнуть ему: «Я сделаю, как ты хочешь! Мне нужно только, чтобы ты и дальше любил меня!» Но это было бы нечестно по отношению к себе. С самого начала он любил меня такой, какая я есть. Тогда я не боялась его, не испугаюсь и сейчас.
— Нора, — сказал он. — Будь умницей, как всегда, и признай, что ничего не понимаешь в этом деле и будешь только рада доверить все мне.
Я бросилась к нему в объятья.
— Тогда скажи, — потребовала я. — Объясни мне все!
В комнате стоял диван, Линкс сел на него и притянул меня к себе. Я лежала, прижавшись к нему, пока он рассказывал о тех далеких днях. Я уже все это слышала и раньше, но, думаю, не совсем понимала, как глубоко в его душу проникла горечь. Рана все еще кровоточила, и только один бальзам мог залечить ее.
— Так ли это необходимо? — спросила я. — Все изменилось, у тебя теперь есть я.
— У меня есть ты, — согласился он. — И когда я буду обладать Уайтледиз, я стану совершенно счастлив.
— А меня недостаточно?
— Ты — мой драгоценный алмаз. Но мне нужна оправа для тебя и только одна достойна этого!
— Меня вполне устроит и другая оправа.
— А меня — нет!
Я подняла голову и сурово посмотрела на мужа.
— Месть — это зло. Она причиняет боль. Нельзя быть счастливым, причиняя боль другим людям. О, Линкс, ты так много мне дал. Ты изменил меня. Научил, как стать взрослой, и я люблю тебя всем сердцем. Я прошу тебя только об одном. Откажись от этой дикой затеи.