Тень спрута
Шрифт:
— Провокации двадцатых им дорого обошлись, — покачал головой Бойко. — Блэхмовое эмбарго, вооруженное сопровождение транспортов, контроль над экспортом технологий… Чего ради им наступать на те же грабли?
— История учит, — ответил Макаров, выпуская колечко дыма, — что она никого и ничему не учит. Попомни мои слова — нападут, да еще не один раз нападут. Кому еще им свою военную мощь демонстрировать?!
— Посмотрим, — сказал Бойко, явно оставшись при своем мнении. — Проводить тебя в космос?
— Проводи, — кивнул Макаров. — Первый раз все-таки. Боязно!
Бойко весело рассмеялся, заглотил последнюю ложку
Макаров огляделся по сторонам. Понятно, что провожающих нет; но где же команда?
— Рано пришли, — заметил Бойко. — Еще шесть минут.
— Ну вот, — расстроился Макаров. — Ни тебе провожающих, ни оркестра.
— Ты что? — пряча улыбку, округлил глаза Бойко. — Рейс-то секретный!
Макаров скептически посмотрел на друга и покачал головой. Шутки шутками, но ведь когаленцы на самом деле шпионят за Звездной Россией. И даже знают, что у нас есть Вооруженные Силы. Так что хватит, решил Макаров. С этим детским садом пора кончать. Вот не вернется «Рифей» из рейса, глядишь, даже Бойко сообразит, что к чему!
Из раскрывшегося перед Макаровым телепорта выскочил Астархан и тут же принялся командовать:
— Ты чего тут стоишь? Почему не на корабле?!
— Э… — пробормотал Макаров. — А… Он впустит?
— Ты же член команды! — фыркнул Астархан. — А ну-ка, быстро на рабочее место! Старт через две минуты!
— Ну, пока, — попрощался Макаров с Бойко и сделал шаг в сторону «Рифея».
Следующий шаг ему уже не понадобился. По серому корпусу «Рифея» пробежали разноцветные разводы, перед Макаровым раскрылся телепорт, и он внезапно оказался в уже знакомом полукруглом помещении. Обстановка в центральной рубке почти не изменилась, за одним исключением. На центральном подиуме, рядом с капитанским креслом, стоял переносной пластиковый стул.
Вот оно, мое рабочее место, улыбнулся Макаров.
3.
Чтобы добраться до капитанского подиума, Макарову потребовалось ровно три секунды. Однако остальные члены экипажа оказались куда проворнее: в рубке замелькали открывающиеся телепорты, зазвучали веселые голоса, и когда Макаров уселся на свой законный стул, «Рифей» уже был укомплектован полным личным составом.
— Старт? — не поворачивая головы, спросил Ансельм.
— Старт, — подтвердил Астархан. — Перед заправкой притормози, дракона Павлу покажем.
— Сделаем, — кивнул Ансельм.
Свет в рубке погас, стены растаяли в воздухе. Прямо перед собой, над головой Ансельма, Макаров увидел длинное здание Станции. «Рифей» оторвался от земли, Станция ушла под ноги, уступив место Средиземному Морю. Макаров опустил взгляд и сквозь сделавшийся прозрачным пол успел увидеть уплывающую вдаль Землю. На короткое мгновение корабль завис между Солнцем и Луной, словно раздумывая, куда двинуться дальше, а потом Макаров почувствовал резкую, обжигающую вспышку жара во всем теле. Чернота космоса сменилась сполохами белого пламени, несколько раз облизавшими невидимый, но прочный корпус «Рифея». Макаров испуганно втянул голову в плечи и понял, что только что совершил свой первый космический нуль-переход.
— Налево, —
Макаров послушно повернул голову и удивленно разинул рот. «Рифей» висел среди целой россыпи звезд, каждая из которых по яркости соперничала с Венерой. Слева в этой россыпи зияла бесформенная дыра, а из самого центра дыры прямо на Макарова смотрели два зловещих красных огня — две окруженные туманными дисками звезды, больше всего напоминавшие глаза космического дракона. Вокруг звезд клубилась еще одна, куда более крупная туманность, уже не красного, а синевато-белого цвета, рассеченная пополам ломаной черной полосой. Вместе с глазами-звездами она создавала полную иллюзию гигантской драконьей морды, готовой сожрать «Рифей» вместе со всей командой.
— Ужас какой-то, — пробормотал Макаров, качая головой. — И много в Галактике таких туманностей?
— Это искусственная туманность, — пояснил Роберт, — когда-то выполнявшая функции пограничного столба. Там, — указал он в непроглядную черноту межзвездной дыры, — находилась цивилизация дастрактов, расы, идеально приспособленной для жизни в пылевых облаках. Они создали около тысячи подобных туманностей, видимых только с определенных точек пространства. А потом исчезли, не оставив после себя ничего, кроме газа и пыли.
— Исчезли? — с сомнением спросил Макаров. — Давно?
— Несколько миллионов лет назад, — пожал плечами Роберт. — Точнее не скажу — не знаю. Да и никто не знает, по-моему.
Макаров еще раз посмотрел на приоткрытую пасть космического дракона и покачал головой. Взяли и исчезли, подумал он. Так я и поверил! Держу пари, помог кто-то.
— А где мы находимся? — спросил Макаров, повернувшись к Карацупе. — Далеко от границ Когалена?
— Практически на самой границе, — ответил Карацупа. — Станция Марршвах, технологический тупик чанахского шоссе.
— Шоссе?! – захлопал глазами Макаров. — В космосе?!
— В космосе, — подтвердил Карацупа. — До создания Метро инерциальные шоссе были основным транспортным средством в галактике.
Инерциальные шоссе, повторил про себя Макаров. Ну-ка, что на этот счет есть в Сети?
Сеть тут же предоставила Макарову исчерпывающие объяснения. Основная проблема космических перелетов — набор и гашение скорости. Чтобы разогнаться до тысячи световых в одну сторону, реактивному кораблю требуется разогнать в другую сторону равное себе по массе количество материи. А при торможении — разогнать еще столько же! Для научных и изыскательских целей такой расход энергии более или менее проходит, но ни о какой межзвездной торговле на прямоточных звездолетах говорить уже не приходится. Неудивительно, что почти одновременно инженерами нескольких десятков галактических рас была выдвинута простая идея: использовать торможение корабля, летящего в одном направлении, для разгона другого корабля, следующего противоположным курсом. После преодоления технических трудностей, затянувшегося на пару сотен лет, было построено первое инерциальное шоссе Хартленд-Сахуру. В дальнейшем инерциальные шоссе быстро заполнили центральную часть Галактики, и высокие скорости стали наконец доступны для коммерческих кораблей. Расцвет торговли, междурасовых отношений, войн, дипломатии и коррупции, воспоследовавший за этим техническим достижением, Сеть описывать отказалась, сославшись на нехватку времени. У Макарова, разумеется.