Тень
Шрифт:
— Я бы тоже понаблюдала, как это будет. А пока хочу себе маленький телефон, как у Хильды. Его тут сложно достать?
— Вообще без проблем. Пойдём.
Салон связи был совсем рядом, на противоположной стороне улицы. Мы направились к подземному переходу, и я попутно вспомнил:
— На севере я включал телефон, он работал нормально, но разрядился подозрительно быстро. Хотя я, естественно, не звонил, а только фотки показывал.
— Если я правильно понимаю, кроме самого аппаратика нужны ещё какие-то установки, чтобы можно было
— Да, сотовые вышки. Они передают сигнал.
— Вот эти вышки у нас на севере уже, наверное, работать не будут. Если система сложная, то магия заглушает технику.
— Ишь ты, какие тонкости.
В салоне Вилма долго общалась с продавцом-консультантом, впавшим в экстаз от этого процесса, и выбирала гаджет. Начали собираться зрители, желающие с ней сфоткаться, и мы закруглились. Вышли на улицу, присели на лавку — и ещё минут двадцать суровая магическая блондинка самозабвенно игралась с новой покупкой, как первоклассница. Под моим чутким руководством надиктовала голосовое сообщение Хильде, чтобы та ей перезвонила, как только вернётся в сеть.
Спрятав наконец гаджет, Вилма спросила:
— Тут есть местечко потише? А то я с непривычки уже устала. Автомобили, запах от них и вся эта беготня. Опаздывают все, что ли?
Открыв с телефона карту, я нашёл поблизости скверик. Мы добрели туда, сели на скамейку под деревом. По соседству двое пенсионеров играли в шахматы.
— Насчёт беготни понятно, — сказал я, — а если в целом? Как тебе Москва?
— Ваше лето мне очень нравится. Тепло, даже жарковато, но без такого пекла, как на южной оси. А зимой тут холодно?
— Раз на раз не приходится. Иногда и за минус тридцать, но это редкость. А иногда вдруг слякоть.
— Ой, лучше слякоть, чем холодина. У нас на севере я слишком замерзаю.
Мы ещё побродили по переулкам и тенистым дворикам, мимо спортплощадок и детских городков, мимо клумб и кустов сирени. Сверяясь с картой, вернулись в более оживлённый квартал, где расположилась ямская база, и наткнулись на небольшую гостиницу. Вилма, недолго думая, сняла номер, а когда мы снова вышли на улицу, зазвонил её телефон.
— Ты не представляешь, — сказала Хильда из трубки по громкой связи, — как я сейчас обрадовалась, когда поняла, что ты к нам приехала. Тимофей тебе рассказал, наверное, как мы с ним запутались…
— Рассказал, — подтвердила Вилма. — Скоро освободишься?
— У меня перемена, а потом ещё три часа занятий. Раз уж взялась, то надо закончить. Пусть пока Тимофей тебя развлекает.
— Да, он старается.
— Ну, значит, до встречи!
Вилма спрятала телефон, и я заметил:
— Дело к обеду. Давай-ка где-нибудь сядем и поедим, а заодно посоветуемся. Созрела ещё пара вопросов на нашей теме.
Мы зашли в пиццерию, попавшуюся нам на глаза. Я, правда, сомневался, что там готовили в истинно итальянских традициях; в меню, например, нашлась пицца с кучей мяса, которую я и выбрал. Вилма предпочла менее разухабистый
— Всё время думаю, — сказал я, — про эти информационные тропинки-следы. Вот, значит, есть несколько локаций в «змеином» мире, где мы с Хильдой были лично. Это понятно. Но я во сне вижу и другие места, где ни разу не был. Скалу, к примеру, или отроги хребта. То есть я подключаюсь к чужому следу, правильно понимаю?
— Да, так и есть.
— Мы подозреваем, что это след шпиона. Но если этот шпион не специально нас дурит, то как я его запеленговал? Как мне удаются такие вот подключения?
— Из твоего рассказа я поняла, что он сам заинтересовался тобой и Хильдой. Стал за вами следить, невольно протянул ниточку внимания. Ты её не заметил бы, если бы не твои технические приборы. В вашем кампусе такой техники раньше не было, она не сразу вписалась в фон, поэтому получился флюидный всплеск. Информационный пробой, как учёные выражаются. Ну, то есть открылся канал.
— Да, Хильда рассуждала примерно так же, ещё в те первые дни. Но, блин, неужели шпион не мог как-то подстраховаться, сработать поосторожнее? Почему он допускает такие дилетантские ляпы?
Вилма улыбнулась мне грустно и развела руками:
— Извини, Тимофей, но я совершенно не разбираюсь в шпионах. Понятия не имею, какие они должны быть на самом деле.
— Ну, в принципе, я тоже. Сужу по всяким фантастическим книжкам и кинокомиксам. Но всё равно странновато. И что ему вообще надо, шпионской морде? Пытался сорвать наш рейс? Окей, предположим. Но он до нас докопался сразу, вообще заранее — нас ещё даже в пару не успели поставить. Нарисовал на двери картинку, из-за которой мы с Хильдой чуть не перестали общаться. Возревновал, что ли? Позавидовал? Детский сад. Ну, или дешёвая молодёжная драма. Не вижу логики…
Цыкнув досадливо, я заткнулся и вгрызся в пиццу. Вилма мягко сказала:
— Не ругай себя, Тимофей. Если это и в самом деле шпион, то логика у него извращённая. Но мы попытаемся разобраться.
— Да, ты права… Неплохо бы, например, усилить канал, через который мы смотрим в прошлое. Может, тогда разглядим подробнее…
— Помог бы материальный носитель, якорь. Как тот рисунок, сделанный на двери.
— Сомневаюсь, что этот гад опять так глупо проколется. А другие носители вряд ли есть. Не притащил же он из «змеиного» мира свой семейно-шпионский фотоальбом…
После обеда мы ещё пару раз возвращались к теме, но толку не было.
Когда лингвистические занятия Хильды наконец-то закончились, мы уже её поджидали. Она шагнула из кабинета — бледная и осунувшаяся. Даже слегка пошатывалась, как мне показалось.
— Ясно, — сказала Вилма со вздохом. — Наша заучка в своей стихии. Держи её, Тимофей, чтобы не свалилась.
— Я не заучка, — буркнула Хильда, — просто старательная. Отдохну немножко, и буду в норме…
— Я тебе дам «немножко». Не пререкайся.