Тень
Шрифт:
— Попробуем, — сказал я, — лишь бы он из кампуса не свалил.
— У них сегодня три лекции, мы как раз успеем вернуться. И у меня не было впечатления, что он хочет уйти. Наоборот — сидит, смотрит на сокурсников со снисходительным любопытством, как будто только недавно их разглядел…
Мы вызвали межосевое такси, доехали до моста и перебрались на хаб. В кампусе было тихо, занятия ещё продолжились. Мы поднялись на второй этаж учебного корпуса, вошли в пустующий кабинет, закреплённый за Гленной. Та пояснила:
—
Взглянув на нас с Хильдой, она добавила:
— А вы вдвоём подождите, пожалуйста, в соседнем кабинете. Мы позовём, когда разговор закончится.
— Не хочу оставлять вас с ним, — сказал я. — Не утверждаю, что он и правда шпион, но мало ли? В любом случае — он на нервах, неадекватен. Вдруг психанёт, накинется на вас сдуру? Ну его на фиг…
— Ты не должен присутствовать, — возразила Вилма спокойно. — Увидев тебя, он вряд ли пожелает открыться. А без его доверия я не смогу провести сеанс. Если он согласится со мной работать, то я и Гленну попрошу выйти.
— Я тоже за тебя беспокоюсь, — сказала Хильда подруге. — Понимаю, что это глупо, но всё-таки…
— Если что, позову на помощь.
— Пообещай!
— Даю слово, — хмыкнула Вилма. — Визжать буду на весь этаж, если тебе от этого легче. И давайте дискуссию на этом закончим.
Мы с Хильдой вышли из кабинета, зашли в соседний, прикрыли дверь. Гленна же направилась к лекционной аудитории.
— Идиотская ситуация, — буркнул я. — Если бы нас увидел какой-нибудь сыщик-профи, то уже морду себе разбил бы фейспалмом…
Задребезжал звонок, коридор наполнился голосами. Заливисто рассмеялась Кайла, к ней кто-то присоединился.
Голоса быстро удалились в сторону лестницы — начинался отдых до понедельника, и народ не хотел терять ни минуты. На этаже опять воцарилась гулкая тишина.
Затем мы услышали, как из аудитории вышла Гленна. Она сказала:
— Прошу вас, Джино. У меня в кабинете будет удобнее.
— А в чём дело? — спросил он.
— Одну минуту, сейчас я всё объясню…
Дверь в её кабинет закрылась, смазав окончание фразы. Я осторожно выглянул в коридор, и Хильда шепнула мне укоризненно:
— Не подслушивай, Тимофей. Мы же договорились с Вилмой.
— Слушать не буду, но хочу быть поближе к ним.
— Тогда я с тобой.
— Лучше здесь побудь. Пожалуйста, не спорь, снежинка.
Она немного надулась, но дисциплинированно замерла у порога — знала, что я не стал бы просить без веской причины. Я же остановился в паре шагов от кабинета Гленны, откуда слышался разговор. Слов я не разбирал, но улавливал интонации.
Джино явно был недоволен.
Он не орал, однако говорил громче, чем Гленна с Вилмой. Они пытались увещевать его, он коротко огрызался. И напряжение, кажется, нарастало.
Послышался
— Вас не касается! Оставьте меня в покое!
Дверь распахнулась.
— Да подождите же! — воскликнула Гленна.
— Отвали, сказал!
Она, кажется, попыталась удержать его за руку. Он раздражённо вырвался, шагнул за порог — и упёрся взглядом в меня.
— Ты? — произнёс он. — Ясно… Ну да, как я сразу не догадался? Тебе, скотина, мало было тех дней — ещё и сейчас припёрся…
— Алё, — сказал я, — ты с дуба рухнул? Остынь.
Его взгляд наполнился бешенством:
— Своих тёлок успокаивай, понял?
Он сделал шаг ко мне и ударил, целя в лицо. Если бы попал, то разбил бы нос. Но я, уклонившись, влепил в ответ, по левой скуле.
Это не был нокаутирующий удар, но Джино зацепился за дверь, поскользнулся и не устоял на ногах. Неловко взмахнув руками, он сел на пол.
А в левой руке у Джино я в этот миг разглядел брелок.
Обычная безделушка — стеклянный толстый кругляш, надетый на металлическое кольцо с ключом от коттеджа.
Но цвет стекла был слишком хорошо мне знаком — мутновато-синий.
Быстро шагнув к нему, я сорвал кольцо с его пальца и отшвырнул.
— Вообще охренел? — заорал он, пытаясь встать.
— Не дёргайся, дятел.
Я сильно надавил ему на плечо ладонью, и он остался сидеть, привалившись спиной к двери. Все остальные уже стояли вокруг нас. Вилма, присев на корточки, взяла его за руку и мягко попросила:
— Пожалуйста, не прогоняй меня.
Интонационный контраст чуть сбил его с толку. Джино мрачно уставился на неё, и она продолжила:
— Не полезу в твой разум без разрешения. Не причиню вреда. Но если ты позволишь, я помогу. Тебе станет легче.
— Легче мне станет, — буркнул он, — если я разобью хлебало вот этому…
— Тимофей погорячился. Он перед тобой немедленно извинится.
— Да ладно? Вот прямо очень хочу услышать…
Вилма обернулась ко мне, посмотрела требовательно.
Говоря откровенно, я не слишком жалел, что дал ему в жбан. Он сам напросился, в конце концов. Но если брать историю в целом…
— Джино, я был неправ на твой счёт. Приношу свои извинения.
— Засунь их себе… — огрызнулся он, но уже без прежнего запала.
Вообще, оставшись без ядовитой хрени в руке, он подрастерялся. А я смотрел на него и понимал всё яснее — нет, это не шпион.
Матёрый агент не дрался бы так коряво, даже в истерическом состоянии. А в то, что корявость эта была игрой, мне просто не верилось.
— Посмотри на меня, пожалуйста, Джино, — сказала Вилма всё в той же мягкостью. — Разрешаешь тебе помочь?