Тени леса
Шрифт:
— Слушай, ты пришел сюда один. На что надеешься-то? Что человек-зверь съест тебя и подавится?
— Лишар? — переспрашивает он и снова уходит в собственные мысли. — Пусть давится.
— Да кто ты такой? — Этой наглости могу позавидовать даже я.
— Просто уставший путник.
Да только звучит подозрительно. А ведь он как-то добрался сюда, добрался и не сдох. Леса-то тут мирные, зверья и не видно — по крайней мере, мне довелось наткнуться разве что на белку, которая, услышав шаги, устремилась к верхним ветвям.
— Меня ждут дела.
Говоря, мужчина проходит мимо нас и даже не оборачивается. Я и мой милый зубастый дружочек просто тратим его время. Хочется кинуть камень в спину, но вместо этого я выкрикиваю:
— Знаю я твои дела. Проваливай, пока цел.
А в ответ — ничего.
Пора и нам выдвигаться. Ведь вопреки всеобщему мнению, лишар появляется не в полночь, а тогда, когда начинает темнеть. Только я почему-то не уверена, что он появится сегодня: все-таки на бедолагу открыта охота. Даже сам женоподобный инхиль Бор явился в Аркватту, чтобы убедиться, все ли в порядке.
Дио вертит башкой. Он шумно втягивает носом воздух и улыбается, демонстрируя мелкие острые зубы. Мне это не нравится. Еще недавно он был готов разорвать незнакомца. Возможно, и мне бы досталось после этого. А теперь, поглядите-ка, спокоен. Даже, кажется, доволен.
— Кровью пахнет, — шепчет он и проводит языком по губам.
Пещерный жмурится. То, что я не могу почувствовать, манит его. И вот он уже повязывает на пояс свою явно дорогую, но уродливую тряпку и идет прочь, не дожидаясь меня.
Ухо дергается. От этого становится немного неприятно и щекотно. Я слышу шаги Торре, слышу свое дыхание и… больше ничего. Никаких криков, — а ведь люди становятся такими громкими, когда дело доходит до огромного волосатого чудовища, желающего их сожрать.
Закидываю за спину тимбас, а сумку с вещами вручаю не успевшему пропасть из вида Дио. Но тот лишь треплет меня по волосам — ненавижу, когда так делают, — усмехается и возвращает ее обратно. Вешает мне на плечо и пихает в бок, из-за чего я едва не падаю.
Когда Торре останавливается, я хмурюсь. Мы все еще в лесу, так далеко от Аркватты, что ее огни и не видны за деревьями. Я могу лишь предположить, где находится деревня. Но вряд ли выведу нас к ней.
Все еще не улавливаю ничего подозрительного и делю шаг вперед. Чувствую под подошвой что-то мягкое, но не решаюсь опускать глаза. Уж вряд ли тело бездыханное. Даже в такой высокой траве оно бы от меня не укрылось. Может, грызун какой издохший. Пихаю носом сапога и слышу, как за моей спиной насмешливо фыркает Дио.
— Считаешь, питаться людьми неправильно. Я хотя бы с почтением отношусь к тому, кого ем.
Смотрю под ноги и недовольно хмыкаю. Я повидала уже многое. Тем не менее, ладони холодеют.
Говорят, видеть голову отдельно от тела — плохая примета.
— Дерьмо какое. — Перешагиваю и вытираю сапог о траву. Мысленно проклинаю кажущуюся спокойной Аркватту.
Дио идет дальше — вглубь леса, туда, куда ведет кровавый след. А мне хочется оказаться ближе к деревне, желательно — в отдельной комнате, где я смогу просто наблюдать из окна за происходящим. И остаться, в отличие от хозяина руки, целой. Легко догадаться, что мне не нравится рисковать собой. Только слишком сложно объяснить это Торре: он, видать, привык к тому, что каждый день может быть последним. Или попросту опасности не чувствует. Ведь чего пещерные-то боятся? Других пещерных. И этих болотных тварей с длинными цепкими пальцами и редкими волосами — их главных соперников по части рыбы.
Курухин. Точно!
Даже покрытые мелкими красными ягодами кустарники не скрывают Дио, когда тот опускается на колени. Он слишком большой, слишком заметный.
И, как оказалось, слишком громкий.
Торре хлопает ладонями по ногам и хохочет. Не слишком уверена, позабавит ли меня то, что он отыскал, и все же подхожу чуть ближе. Держусь на таком расстоянии, чтобы пещерный не смог схватить меня за запястье. Может, я недостаточно сильная, чтобы противостоять ему, ага. Зато — так я думаю — убежать-то уж точно получится.
У дерева — там, где Дио сидит — двое расположились. Поначалу я даже ничего странного не замечаю: ну, молодые решили сбежать подальше от шума и надоевших приветливых лиц, провести какое-то время на природе да без штанов. Парнишка-то свои приспустил, девке юбку задрал до бедер. За такое я бы давно ему кинжал меж ребер сунула.
Только не двигается он. Просто лежит сверху, уронив голову ей на плечо.
На черной ткани не видно крови. Даже несколько дыр на свободной рубахе замечаю не сразу. Она выглядит целой, а сам паренек — живым, разве что с волос на траву примятую падают темные капли. Наверняка на шее такие же следы. Полагаю, он и не понял, что произошло.
А вот девке хуже пришлось. Рот разорван, глаза точно нет — не видно его за припухшим, залитым кровью веком. Горло перекушено. Лишар словно хотел отделить голову от тела, да занятие наскучило. Зато с рукой, — а кисть без сомнений принадлежала ей — управиться оказалось проще. Погрыз, оттащил в сторону и оставил. Нашел что поинтереснее — не иначе.
— И чего смешного?
— Она хотела вынашивать его детей, — выдыхает Дио.
Меня передергивает. Ему бы только о потомстве разговаривать, ага. Будто в родном племени женщины только для такого и нужны.