Теоретик

Корн Владимир Алексеевич

Я все-таки вымучил из себя улыбку. Лишь бы он от меня отвязался. И еще подумал: ох, и напьюсь же сегодня вечером! Напьюсь по-настоящему, до полного забытья. Отчетливо понимая, что сделаю только хуже. Все мои грустные мысли от этого никуда не денутся, а на утро придет похмелье. Слава, сообразив, что своего он не добьется, буркнул что-то себе под нос, но наконец-то от меня отстал.

Самое горькое заключалось в том, что, пройдет какое-то время, и я обязательно научусь радоваться всему тому, что радует сейчас Славу Профа, человек с никуда не девшимися амбициями. Ну а что мне еще останется?

***

Федор

Отшельник, тот самый жадреит, к которому мы так стремились, преодолев по пути множество препятствий, внешне впечатления не производил.

Болезненно худой мужик средних лет, с потухшим взглядом, и почти черными кругами вокруг глаз. И одет неряшливо, как будто давно на себя плюнул. Больше всего он походил на спившегося маргинала, но никак не на почти легендарную в этом мире личность.

Его убежище находилось за стенами Вокзала в часе пути. Тоже земного происхождения, оно представляло собой переоборудованную под жилье водонапорную башню, попавшую сюда, как и все остальное, неведомым путем. Огороженную мощным частоколом: куда здесь без него? И еще нескольких строений внутри двора, тоже местной постройки, как и частокол.

Принял он нас в самой башне, на первом этаже. Комната была заставлена весьма и весьма неплохо даже по земным меркам. Покрытые натуральной кожей диван и кресла. Хрустальная с подвесками люстра, ярко светившая электрическими лампочками, несмотря на то, что на улице стоит день. Ручной работы стол явно из ценной породы древесины. Огромная панель, в которой беззвучно раскрывали рты полуголые красотки с микрофонами в руках. Бар, полный всевозможных форм бутылок. И прочее, прочее, прочее, все, несомненно, родом с Земли.

Завидя бар, Гриша невольно подался к нему. Вероятно, лелея надежду, что Федор расщедрится и чем-нибудь из всего этого разнообразия угостит. Помимо самого Федора, в комнате присутствовали еще несколько человек. Все при оружии, которое держали наготове, и не спускавшие с нас настороженных глаз.

– Вот, - Грек положил на стол перед Отшельником туго набитый жадрами брезентовый мешочек величиной с тыкву или арбуз.

"Судя по величине, в нем находится целое состояние", - подумал я.

– Оплата, надеюсь, как обычно?
– продолжил Грек.
– Четверть остается тебе. Безусловно, за исключением тех, которые будут испорчены. Но испорченные нужно вернуть.

Накануне мы немного поспорили. Вернее, спор вели остальные, я только слушал. Темой разговора как раз и было: не лгут ли жадреиты, утверждая, что часть жадров при заполнении не может впитать в себя ни капли эмоций? И их остается лишь выбросить. Как будто бы из десятка один такой, но обязательно найдется. Так вот, не подсовывают ли жадреиты заведомо бракованный, оставляя себе нормальный?

Заполнение жадров - процесс интимный, и никто жадреита проконтролировать не может. Последние слова Грека и были хоть какой-то гарантией - этот человек нас не обманет. Даже не гарантией - ее иллюзией. Жадр, эмоции из которого выкачаны до донышка, никогда не спутать с тем, который испорчен при заполнении. Если только у самого жадреита где-нибудь в укромном местечке не завалялся целая груда бракованных. Янис сказал, что испорченные

все и всегда забирают назад, чтобы уничтожить. По крайней мере, так считается. Но можно ведь и не уничтожить их, а продать тому же самому жадреиту, пусть и по другой цене. Чтобы в дальнейшем он мог подменить ими нормальные жадры, ибо проконтролировать его не получится.

– Короче, тут все зависит от совести жадреита, - сделал заключение Гудрон.
– То, что все они обманывают - даже не обсуждается. Вопрос только в том: на сколько штук у них хватает совести подменять?

***

Федор Отшельник взглянул на мешочек, затем на нас, снова на жадры... И сказал то, что стало для всех нас полнейшей неожиданностью.

– Ну и зачем вы ко мне пришли? Когда у вас есть свой жадреит? Причем такой, что сам я и рядом с ним не стоял.

Миг, и Грек, Гудрон, Слава, Янис, Сноуден, - все они схватились за оружие. И до этого оно было у каждого под рукой, но теперь они держали его наизготовку, с явной угрозой на лицах. Мало того, еще и сняли с предохранителей. Совершенно не представляя причины такой их реакции, на всякий случай схватился за свое и я. В ответ жадреит лишь горько усмехнулся.

– Не дергайтесь. Мне теперь не до всех этих игр: к встрече с ним готовлюсь, - указал он глазами вверх.
– Хорошо, если месяц еще протяну.

Он действительно выглядел так, что, как говорится, краше в гроб кладут. Правда, ни на Грека, ни на остальных, его слова не подействовали нисколько, и они продолжали сжимать оружие все с тем же напряжением.

– Уходим, - приказал Грек.
– Гудрон, проверь выход.

Тот метнулся мимо меня к двери, осторожно приоткрыл ее, выглянул в щель, и без особой уверенности пробормотал:

– Вроде чисто.

– Уходим!
– вновь сказал Грек. И тут же.
– Стоп! Федор, так ты утверждаешь, что Игорь способен сам зарядить жадры?

– Утверждаю, - кивнул жадреит.

– Так может, обучишь его? Мы заплатим. Заплатим достойно.

– Чему там учить? Это либо есть, либо его нет, и никогда уже не будет.

– Уходим, - в третий раз повторил Грек. И добавил.
– Спасибо!

За что он поблагодарил жадреита, я так и не понял.

***

– Грек, ты знал!
– уверенно заявил Гудрон, когда мы отдалились от обители жадреита достаточно далеко, и остановилась в таком месте, где с трех сторон нас окружали высоченные скалы. Глянешь на такую, и голова начинает кружиться при мысли, что вдруг оказался на ее вершине. С четвертой располагалась пустошь, незаметно которую не пересечь.

– Откуда бы?

– Не знаю откуда, но ты знал, - продолжал настаивать тот.
– А я-то все голову ломал!

– Над чем?

– Над тем, зачем он нам вообще нужен!
– резким мотком головы Гудрон указал на меня.
–

Такие люди к нам напрашивались, а ты взял именно его. Без опыта, без навыков, без всего остального!.. Нет, как стрелок он неплох, но не мне тебе объяснять, насколько одного этого мало! А как ты его берег! Нет, ты определенно знал. Или, во всяком случае, догадывался.