Теория игр

Исаев Александр

– Oh-h-h!

Я наклоняюсь к Виктории и прикасаюсь губами к ее щеке...

Виктория настолько погружена в происходящее на экране, что даже не замечает этого.

Мне не остается ничего другого как действовать более активно...

Года два назад в институт завезли импортный ширпотреб. (Мне тогда еще достался индийский пуловер.) Дефицит распределяли в лучших традициях военного коммунизма. Причем, в два этапа. Сначала жеребьевку проводили между отделами, а затем - внутри каждого.

Особой популярностью среди

женской половины института пользовались японские бикини, в комплекте из семи предметов, на каждом из которых был указан день недели. Так называемая "неделька". Ну а поскольку на всех "неделек" не хватало (на то он и дефицит!), наши женщины приняли единственно верное решение: взять и поделить трусы поштучно. Не взирая на дни и недели!

Виктории, судя по всему, достались "понедельник", "среда" и "суббота". Во всяком случае, мне другие дни не попадались.

"Итак, что тут у нас сегодня? "Saturday" - суббота. Ура! Завтра воскресенье! На работу можно не идти!"

... Виктория сатанеет на глазах. Никогда бы не подумал, что свальный грех - даже: его иллюзия!
– способен на такое. Из флегматичной жеманницы, с филологическим образованием, она превращается в пантеру...

– Fuck me!

– Oh-h-h!

Я прикладываю немало усилий, чтобы удержать ее в рамках контролируемой мной амплитуды...

– Fuck me!

– Oh-h-h!

"Свинья Вольдемар! Прохлаждается, понимаешь, черт знает где, а ты тут отдувайся за него..."

– Fuck me!

– Oh-h-h!

Наконец мы выходим на финишную прямую и, описав "петлю Нестерова", валимся без сил.

Кажется, я даже засыпаю.

В чувство меня приводит знакомое:

– Fuck me!

– Oh-h-h!

Я протягиваю руку, чтобы обнять Викторию, но она холодно отстраняется.

– Мне пора.

Виктория поднимается и начинает одеваться...

Свою порцию непристойностей она, надо полагать, на сегодня уже получила и теперь возвращается в свое обычное амплуа - заботливой матери, верной жены, всеми уважаемого сотрудника информационного отдела.

Но я без претензий!

2.

Итак, у нас появился первый - в смысле очередности - кандидат на роль директора. Им стал коллега Виктории, с говорящей фамилией Панюхов. Майор-штабист в отставке. Болван, на мой взгляд, редкий.

Об этом мне сообщает все та же вездесущая Галина Ивановна, едва ли не вибрируя от возмущения.

(По-моему, все наши тетки, особенно те, кому за пятьдесят, помешаны на Вольдемаре. Ну, как же! Он такой импозантный, такой куртуазный и такой благородный-благородный...

Как ИМ кажется!)

– Представляете?
– негодует Галина Ивановна.

Конечно, представляю!

... На насесте, распушив хвост, сидит павлин с головой Вольдемара. И вдруг откуда-то сверху на него сваливается какой-то

урод. Гибрид вороны и селезня. С утиным рылом Панюхова. Благоухающий всеми соцветиями гарнизонной парикмахерской.

Чего ж тут не представлять?

Но это не все.

... Диалог в курилке. Накануне выборов.

– Вы за кого? За СВИРСКОГО или за ПАНЮХОВА?

(Одна постановка вопроса чего стоит!)

И наконец.

Оглашаются итоги выборов директора. Разумеется, с трибуны.

– ... большинством голосов директором института избран Вольдемар Свирский!

(Аплодисменты.)

– Борьба была нелегкой,- продолжает оратор.- Соперники были достойные (надо полагать, друг друга). Но тем ценней победа...

Класс! Легким росчерком пера Панюхов оказывается рядом со Свирским. На ТОЙ САМОЙ лестнице.

Учитесь, Галина Ивановна!

– Он что не понимает?
– все еще негодует наша "сестра-хозяйка".
– У него же нет никаких шансов!

С Галиной Ивановной трудно не согласиться, но сегодня у меня игривое настроение.

– Я бы так не сказал, - покачиваю я головой.

– В смысле?
– сразу теряется Галина Ивановна.

– Насколько я знаю, Панюхов пользуется большим уважением, - вхожу я в роль, - и у него в институте немало сторонников.

(Одним из которых, судя по всему, являюсь я сам.)

– Но он же... дурак!
– почему-то шепотом говорит Галина Ивановна.

– Ну что значит "дурак"?
– с недовольным видом спрашиваю я.
– Знаете, кем он был в армии?

– Ну, кем? Штабистом, - вяло реагирует Галина Ивановна.

Я покачиваю головой:

– Ана-ли-ти-ком! И потом, с чего вы взяли, что выбирают самых умных? Демократия - это, я вам доложу, не фунт изюма!

(Тут я, кажется, переборщил.)

– Вы шутите!
– осеняет Галину Ивановну.

Шучу! Конечно, шучу...

– Ну, Игорь Александрович!..

Едва ли не в припрыжку Галина Ивановна в ы п а р х и в а е т из кабинета.

Да, как мало надо, чтобы сделать человека счастливым. Сначала отнять, а потом вернуть.

Я переворачиваю листок календаря и натыкаюсь на запись: "Позвонить УБОН. Назаровой."

Черт, совсем забыл!

Я снимаю трубку и набираю номер...

Я сижу в приемной Назаровой. Как ошибаются те, кто считают приемную местом, где коротает время посетитель в ожидании того счастливого часа, когда он будет удостоен чести быть принятым столоначальником. На самом же деле приемная - не место. Это средство! В арсенале бюрократических штучек-дрючек у нее особая роль. Главная функция приемной - довести просителя (да-да, именно: просителя, непросители здесь не сидят) до кондиции перед встречей с Должностным Лицом. Раздавить морально! Дать понять, кто есть ты и кто есть Он, как далеко простирается твоя зависимость от Него.