Тепло
Шрифт:
"Ну да, знай ты анатомию, наверняка бы испугалась, не найдя у себя сердца, как у всех нормальных людей", - мысленно хмыкнула Ленка, с самым старательным и при этом максимально незаметным видом пачкая чистый пол.
– Что ж, нам остаётся пригласить студента...
"Медвуза?"
– Ника Ивановна, - закатила глаза завуч.
– Это даже хуже, чем если бы взялась я...
"Хуже тебя? Разве только Гитлера пришлют. Хотя нет, все гитлеры сейчас заняты, руководят педучреждениями..."
– Ох...
– директриса
– Ну и что же вы тогда предлагаете?
– Оставить всё как есть. Вакансию мы разместили, педагог всё равно найдётся рано или поздно. А Верина совместит. В конце концов, биология и органическая химия - смежные дисциплины, так что думаю, ей будет нетрудно.
– На самом деле, именно она настаивает на скорейших поисках нового учителя на замену Ирине Васильевне. Вы ведь прекрасно знаете расписание её часов.
– Ну кто же виноват, что взяли молодую девочку, только-только из вуза, понадеялись на её энтузиазм - а она возьми и забеременей, да уйди в декрет через пару месяцев? И после этого вы ещё говорите о студентках?
Лицо Ники Ивановны затвердело, и она стала похожа на статую её суровой тёзки. По всей видимости, эта мозоль болела изрядно. Ещё бы - недоглядеть и принять на работу замужнюю молодую женщину уже на приличном сроке! Это был настолько вопиющий промах, что злопамятная Алла Константиновна просто не могла забыть и простить ей такого. Откуда Ленка знала про всю эту историю? Удобно быть лакеем - на обслуживающий персонал, как на мебель, никогда не обращают внимания. И с полученной информацией иные из них потом воротили горы. Но Ленке просто было любопытно и забавно, она была не шпионом, а лишь безобидным наблюдателем, и никогда не пользовалась полученными сведениями.
Очень удачно прозвенел звонок на перемену, и Ника Ивановна пробормотала что-то про то, что ей нужно идти, и к разговору они вернутся позже. Ленка парой широких дуг домахала остаток пола, устояв перед искушением вмазать мокрой тряпкой по туфлям Аллы Константиновны, и, подхватив свои причиндалы, выскочила из кабинета вслед за директрисой. Завуч подозрительно уставилась на пол, но так и осталось неизвестным, осталась ли она довольна качеством проделанной Ленкой работы. Можно было бы предположить, что нет, как и всегда, но высказывать вероятные претензии она могла сейчас только захлопнувшейся двери, потому что Ленка уже догоняла директрису, не обращая внимания на хаотично бегающих школьников, которые заполонили холл.
– Ника Ивановна!
Та притормозила и чуть удивлённо уставилась на бегущую к ней уборщицу, которая чуть не выплёскивала воду из ведра на бегу.
– Да?
– Извините, я случайно услышала ваш разговор...
Ленка не была шпионом, а всего лишь наблюдателем, и никогда не пользовалась полученными сведениями. До сего дня.
– Совершенно случайно я знаю, кто мог бы заменить учителя биологии!
– Да?
– лицо Ники Ивановны стало более заинтересованным и сосредоточенным.
– Да, у меня есть одна знакомая, она сейчас как раз сидит без работы. Она образованная, очень умная, и у неё прямо потрясающие способности к обучению. И вообще биологический уклон.
– Правда? А она раньше работала
– Хм...
– Ленка на миг прикусила губу.
– Не знаю, но я уверена, что даже если и нет, она справится. Ведь вы же сами сказали, что стаж не так уж важен...
Ника Ивановна непроницаемо смотрела на Ленку, с напряжённым видом застывшую среди шумно-визжащего холла. Возможно, размышляя при этом, стоит ли говорить вслух о всяких неприятных и постыдных вещах, не оглянувшись сначала по сторонам на предмет посторонних ушей. Наконец она сказала:
– Хорошо, пусть завтра зайдёт ко мне, - и отвернулась.
– Спасибо, обязательно ей передам!
– почти крикнула ей в спину Ленка. И тише добавила:
– И в одном я точно уверена: с ней не случится такого, как с её предшественницей.
***
– Дети - монстры, - говорила Ленка, расчёсывая длинные волосы Агни.
– А подростки - хитрые монстры. Но ты не должна их бояться, тогда они почуют в тебе вожака стаи и будут слушаться. Ты ведь будешь вести биологию - вот заодно с теорией давай и практику. Разрешаю издеваться над ними как угодно, только не бей, а то денег не заплатят. Для этого лучше позови меня...
Она закрутила волосы в жгут, потом закрутила в узел на затылке и заколола шпильками. Всё это время Агни неподвижно сидела, ничем не выражая своего дискомфорта, и лишь серьёзно смотрела на Ленку в отражении зеркала. Серьёзно, сосредоточенно, запоминая.
– Шутка, - смешалась Ленка.
– Почти... Повернись.
Агни крутанулась на табуретке и обернулась к Ленке, ударив ей по зрению алыми воланами атласной блузки в обрамлении чёрного пиджака. Ленка велела ей закрыть глаза и провела мягкой кисточкой с дымчатыми тенями по её векам. Хотела также воспользоваться своей старой тушью, даже развела её огуречным лосьоном, но так и замерла с щёточкой, поднесённой к доверчивому голубому глазу. Ей так и представилось, как она неумело, отвыкнув, заезжает жёсткой щетинкой в это чистое око, и оно краснеет и наливается слезами... Она убрала тушь.
– И так хорошо. Пойдём, а то опять мне втык за опоздание будет.
Они быстро оделись и вышли на улицу, и там никто не бросил на них ни единого удивлённого или любопытного взгляда. Ленка волновалась. Это было уже позабытое чувство; она волновалась перед экзаменами, когда предстоял важный разговор, когда нужно было идти к зубному... Нет, тогда она боялась, и мама всегда ходила с ней для психологической поддержки. В детстве это было само собой разумеющимся, но однажды раздражённый врач не пустил маму вместе с Ленкой в кабинет, и та поняла, что детство закончилось. Она провела в стоматологическом кресле ужасные полчаса, показавшиеся ей вечностью, лишённая возможности сжать челюсти, чтобы перетерпеть, с беззащитно раскрытым ртом и не видя маму в углу кабинета на стуле. Правда, когда она выбралась на волю после сурового лечения, страх пропал, а в коридоре её дожидалась мама. И они тогда вместе пошли домой и купили по пути безумно вкусные беляши... Потом Ленка уже ходила к врачу одна и полагала, что бояться отныне больше нечего. Но это оказалось неправдой. Жизнь неутомима на подлости и непредсказуема в плане фантазии на всякие гадости: стоит преодолеть одну трудность и расслабиться, она тут же бьёт под дых ещё более сложной.