Терапия испытанием
Шрифт:
– Знаю, – виновато сказал он. – Я хотел сдержать обещание, – и он вздохнул. – Не знаю, как это все получилось.
– Вы хотите жениться?
– Нет. Ну, да. Не знаю, – пролепетал Математик. – В любом случае сейчас это не важно, потому что я уже должен. Все готово. Мне кажется, что я в поезде, который может идти по рельсам только вперед до станции назначения.
– Расскажите, что произошло.
Математик рассказал, что они приехали в Филадельфию. Биолог собиралась остановиться у друзей, а он в отеле, в котором проходила его научная конференция. Перед тем, как ему уйти в отель, они сели на лавочку в садике перед входом. Был чудесный день, и они наслаждались
– А затем я снова полез к ней. Я предложил пойти ко мне в комнату. Я был настроен затащить ее в постель. Предложение ее убило, – вздохнул Математик. – Она стала всхлипывать, я извинился. Тогда она сказала, что будет спать только с мужем, уж такая она женщина. Тогда я и спросил, выйдет ли она за меня. Она согласилась и предложила позвонить ее родителям и моей маме, чтобы сообщить об этом. Математик неопределенно махнул рукой. – Что-то вроде этого произошло. Точно не уверен. Не успел я опомниться, как мы уже звонили моей маме и приглашали ее на свадьбу в эту субботу. Она позвонила своей маме, которая так обрадовалась…
– Что-то вроде этого…
– Да, что-то вроде этого, – отозвался Математик. – В комнату ко мне она не пошла, хочет подождать, когда мы станем мужем и женой.
– Конечно.
Мы немного поговорили, и Математик ушел. На следующей неделе он позвонил мне и сказал, что ему не потребуется вставать ночью и читать эти журналы.
– Значит проблема решена?
– Да, – сказал он, и голос его не звучал ни радостно, ни разочарованно.
Когда я положил трубку, я так и не мог решить, причислить данный случай к моим удачам или поражениям.
10. ОТДАЙТЕ МОЮ РЕЗИНКУ
Восьмилетний Артур выглядел как ангелок. Он был худенький и белокурый. Волосы тщательно расчесаны, руки сложены на коленях. Запись на столе терапевта гласила, что он ударил свою учительницу, в два раза выше и тяжелее его. В результате удара был сломан нос и учительница оказалась в больнице с сотрясением мозга. Артур был из приятной семьи среднего класса. Его отец, тоже Артур, был высоким молодым человеком в очках с роговой оправой. Мама – несколько нервозная блондинка. На первом интервью присутствовала также его шестилетняя сестра Рут.
Терапевт – Марта Ортис, психиатрическая сестра, – начала разговор:
– Из того, что вы сказали мне по телефону, я поняла, что вас привели сюда школьные проблемы сына.
– Да, именно это, но существуют и другие проблемы, – ответил отец, произнося слова медленно и неуверенно, как будто ему было нелегко говорить с терапевтом.
– Расскажите мне о них, – попросила миссис Ортис.
– Нас больше всего заботит то, что Артур не контролирует свою раздражительность. Когда он попадает в ситуацию, в которой не может получить то, что хочет, он немедленно впадает в истерику. Все это кажется абсолютно неконтролируемым и отравляет нашу жизнь. Это не просто обычные детские капризы. То, что происходит, просто ужасно. Я не могу никак повлиять на то, что с ним происходит.
Мама слушал отца, явно нервничая. Сестренка, высунув язык, дразнила брата, который сидел, отвернувшись от нее.
– Это проблема школы или дома? – спросила терапевт.
– Школы и дома. Она недавно вспыхнула и дома. Проблемы начались в школе три года назад с мелких инцидентов.
– Каких именно?
– Ну, я не хочу повесить
– Я знаю, что я раздражительный, – отозвался мальчик.
– Я всех выслушаю по очереди, – успокоила терапевт, вновь повернувшись к отцу.
– Проблемы застарелые, – продолжал отец, – а что касается школы, ну, я не совсем в курсе, но что-то там произошло, Артур развернулся, ударил учительницу и сломал ей нос. Для нас все это было очень болезненно.
– Линейкой или…? – уточнила, недоуменно поглядывая на хрупкого мальчика, миссис Ортис.
– Кулаком. Прямо в нос. После этого нас вызвали к директору, и Артур в конце концов извинился перед учительницей. Но мне кажется, он так и не почувствовал раскаяния. До этого ин-циндента нам удавалось справляться с ситуацией, если не считать того, что Артур не любит делать уроки. Он просто выходит из себя, когда мы просим сесть за уроки. В любом случае, мы с женой после того инцидента восемь недель посещали программу «Обучение родителей эффективности». Я пытался использовать это. Жена скажет, что не пытался, но это не так. Иногда это работает, но чаще никак не связано с ситуацией, особенно со вспышками раздражительности. В общем, месяц назад соседи, у которых гиперактивный ребенок, дали нам почитать одну книгу. Мы решили, что проблема может быть связана с питанием. Ну, мы посадили Артура на диету, но он ее периодически нарушает. С тех пор, как он на диете, по меньшей мере раз в день у него вспышка. Он вообще потерял способность бороться со своей раздражительностью.
Мама, когда ее спросили о проблеме, рассказала:
– Она развивалась постепенно в течение нескольких лет. Как бы строилась. В детском саду, в первом и во втором классе у него были очень хорошие учителя. По-настоящему понимающие люди. Но время от времени он просто упирается и отказывается делать то, что просят. Если он решит что-то не делать, он этого делать не будет. Сдвинуть его невозможно. Сейчас эта проблема заслонила все. Потому что, когда он вспылит, мы никогда не знаем, чем это кончится. Когда приступ проходит, Артур устает и остальное время плачет. Он так сильно ударил учительницу, что ее пришлось госпитализировать. Он сделал ей очень больно. Два синяка и сотрясение. Теперь Артура перевели в другой класс, и ему очень плохо.
Когда маму попросили проанализировать ситуацию, она сказала:
– Он должен все контролировать. Должен контролировать. Когда Артур теряет контроль над ситуацией, такое ощущение, что он чувствует, будто теряет нити управления, и не хочет этого. Он должен сообщать учительнице, что будет делать, а что – нет. Сейчас он в своем классе в изоляции.
Терапевт обратилась к мальчику, и тот сказал:
– Мне кажется, в этом классе я веду себя лучше. Думаю, что если постараюсь, смогу лучше учиться. Я хочу сидеть на диете, но все время нарушаю ее.
– Что для тебя самое тяжелое? – спросила терапевт.
– Мои вспышки раздражения. Папа подарил мне боксерскую грушу, и когда у меня нет приступа раздражения, я в нее стучу, вроде бы помогает. У меня обычно много энергии, когда наступает приступ.
– Хорошо, – сказала миссис Ортис, – теперь я хочу поговорить несколько минут с вашими родителями, поэтому прошу, молодые люди, пройти в приемный покой.
Оставшись наедине с родителями, миссис Ортис сказала, что хотела бы выяснить, что в прошлом срабатывало в воспитании сына и дочери и как их шестилетняя девочка уживается с братом.