Терапия испытанием

Хейли Джей

– Сейчас Рут борется с ним, – ответил отец. – Раньше боялась, а сейчас борется за себя. Он бьет ее, а она не убегает, а пытается дать сдачи. В каком-то смысле это хорошо, но я боюсь, что он ей голову снесет.

– Вы боитесь этого мальчика? – спросила миссис Ортис.

– Я вам кое-что расскажу, – ответил отец с нескрываемым восхищением в голосе. – Неделю назад у нас произошел невероятный случай. Я слышал обо всех этих приступах, но сам ни разу не видел ничего из ряда вон. Где-то недели две назад он заупрямился по поводу какой-то ерунды, и с ним случился этот припадок. Я схватил лопатку и шлепнул его по заднице.

У меня сердце кровью обливалось, когда я это делал. Так вот, на него это не произвело ни малейшего впечатления. Что бы вы ни делали, ему на это наплевать. Он никогда не покажет, что задет.

– После вашего шлепка он не прекратил истерику? – спросила миссис Ортис.

– Нет, только начал бить меня. Я ему не мешал, и он стоял и колошматил меня изо всех сил.

Терапевт подвела итоги их усилиям: диета, программа «Обучение родителей эффективности», шлепание.

– Приступы – это что-то отдельное, особенное. Как будто внутри у него переключатель, – вступила в разговор мама.

– Вы боитесь этого мальчика? – теперь уже ее спросила миссис Ортис.

– На личном уровне я его не боюсь, – покачала головой мама. – Но я внимательно слежу за ним. Не хочу, чтобы он сделал больно себе или кому другому или разрушил дом. – Она засмеялась. – Я имею в виду, что лично я не боюсь, что он меня поранит. Но все это очень неприятно.

– Что меня пугает, так это то, что я не понимаю этого, – сказал отец. – Это ненормально.

– Да, это, без сомнения, ненормально, – отозвалась мама.

– Я никогда раньше не видел ребенка в таком сумасшедшем состоянии. Просто страшно – как будто он одержим. Я даже подумывал об этом. Это просто другой человек.

– Кажется, что у него в душе – безграничный гнев, – продолжала мама, – и я хочу понять, что же стоит за этим гневом. В чем причина? Он не чувствует себя в безопасности. Много, много раз он говорил, что папа его не любит или что папа его ненавидит. Чаще всего я позволяю ему выговориться, а потом привожу ему конкретные примеры того, что папа для него сделал.

Узнав, что поблизости не живет никто из родственников, а значит нет никого, чтобы помочь этой паре, терапевт позвала мальчика для беседы. Когда терапевт попросила описать какой-нибудь конкретный случай, вызвавший проблему в школе, выяснилось, что таковой случился на этой неделе. «Это было связано с резинкой», – попыталась рассказать мама, но терапевт попросила рассказать самого мальчика.

– Учительница послала меня в учительскую, – сказал Артур, – потому что нельзя так делать руками, – он показал, как нельзя крутить руками. – Она послала меня в учительскую, и за дверью я нашел резинку. Я ее вертел в руках. Я пришел в учительскую, а там кто-то уже сидел на моем стуле. – (Он так часто бывал в кабинете директора, что завоевал себе право иметь там «свой» стул.) – Тогда я взял другой стул и подвинул его, чтобы у меня было что-то вроде парты. Я крутил резинку, и один из моего класса пришел и принес мне задание. Я смотрел в книжку, а тут подошла секретарша и забрала мою резинку. Она сказала, что не отдаст резинку, пока не выполню задание. Я хотел, чтобы она отдала мою резинку, вот я и пошел за ней, и она меня оттолкнула. С этого все и началось.

– С этого началось что? – уточнила терапевт. – Что случилось потом?

– Ну, я не все помню, – невнятно пробормотал мальчик. Терапевт попросила родителей

выяснить, как именно вел себя

Артур, и отец стал его расспрашивать. Сначала поинтересовался, что в первую очередь подняло всю бучу. Мальчик ответил: «Резинка». Отец заметил, что складывается впечатление, будто началось все еще в классе, и спросил, что там произошло. Описывая учительницу, которая заменяла в тот день их постоянную, мальчик сказал:

– Она велела мне сидеть спокойно. Я прекратил крутить пальцы, но она сказала, что я все равно не сижу спокойно. И она послала меня в учительскую. За дверью я поднял резинку.

– Когда ты крутил пальцы, а она велела прекратить, – продолжал расспрашивать отец, – ты прекратил?

– После первого раза прекратил, а второй раз должен был идти в учительскую. Я не делал ничего, я не знаю, что случилось. Она противная училка, мне она никогда не нравилась.

Отец попросил рассказать, что случилось с резинкой, и терапевт протянула ему резинку, чтобы мальчик показал, что с ней делал. Мальчик продемонстрировал, как играл, пока секретарша не взяла резинку.

– Она сказала: «Отдай мне ее» или что? – продолжал отец.

– Она сказала: «Отдай мне ее».

– И ты отдал?

– Да, – кивнул мальчик. – Я сказал: «Что вы будете с ней делать?» Она сказала, что не отдаст, пока я не закончу задание.

– Это тебя и взбесило? – спросил отец.

– Да, потому что я пытался сделать задание. Я ей это сказал, а она сказала: «Прости, но сначала ты должен сделать задание, а потом я верну тебе резинку». Я сказал ей, что не знаю, что делать. Если бы она сказала, что делать, я бы сделал, а мою резинку она должна отдать. С этого все и началось. Потому что я подошел к ней за резинкой, а она оттолкнула меня.

– Хорошо, покажи как, – сказал отец, и мальчик показал, как он шел за резинкой. – Что она сказала? – продолжал отец.

– Она сказала, чтобы я занимался. Я сказал, чтобы сначала отдала мне резинку. Потому что я пытался понять, как делать задание. Тогда она стала ругаться на меня и пыталась заставить меня сесть, потому что я хотел получить резинку.

– Секретарша приказала тебе сесть? – спросил отец.

– Да, она все время приказывала всякое. А потом миссис Джонс позвонила домой, и я пошел домой.

– Ты начал обзывать ее?

– Я сказал: «Отстань от меня».

– Секретарша тебя толкнула?

– Да, по всей комнате меня толкала.

– Вот так? – спросил отец, толкая его для иллюстрации.

– Да, – ответил Артур. – Я боялся, что она меня в окно вытолкнет.

– Ну, ты тоже плакал. Когда я пришла, ты так сильно плакал, – вступила в разговор мама.

– Нет, – возразил мальчик. – Я не плакал, но они толкали меня. Трое повалили меня, и я не мог пошевелиться.

– Кто трое? – спросила мама.

– Две секретарши и мужик из отстающего класса. Он тоже толкал меня.

– Ты отбивался? – спросил отец.

– Да, я пытался встать.

– Ты пытался ударить их? Секретарша сказала, ты ударил ее по руке, да?

– Да, но не очень сильно. Потому что они толкались как черти. Я ударил ее, потому что она толкала меня. Я припер ее к стенке, и тогда мисс Доги сказала: «Если мы оставим тебя в покое, ты остановишься?» Я сказал: «Да, если оставите в покое, остановлюсь». Я остановился, и тут ты пришла, – он посмотрел на маму.