Термит
Шрифт:
– Сегодня в городе почти развязалась гражданская война. Сторонники Охотника и люди из Справедливости стали драться, потом боевики оружейной картели стреляли в федералов. И сам Охотник там был. А умники из "Войда" запустили матрицу, сделанную по его же идее.
– Какое веселье я пропустил.
– Мордред так и не объявился, - Термит сделал паузу, но Нинген молчал.
– Восьмой отдел синдиката завершает свою разработку.
– Уже. Та вечеринка, на которой ты меня грохнул, и была устроена,
– Драйвера, с помощью которого Охотник будет побежден... Интересно, как он действует, а?
– То, что делал Охотник, - гораздо интересней. Даже жаль, что ему суждено выйти из игры так быстро.
– Делал?
– Теперь с ним покончено. Он уже мертвая фигура.
"Не мертвее тебя, Мордред".
Термит медленно вытащил пистолет. Рукоятка удобно легла в руку, теплая и чуть шероховатая. Точка лазерного прицела алой меткой замерла между глазниц скриптора, наполненных опалесцирующим желе.
– Это Джонни все устроил, да?
– прервал тишину Нинген.
– Сука. Нанял тебя, хотя всегда тебя ненавидел.
Термит сглотнул и положил пистолет на кровать. Достал из кармана пачку "Даггерз", вытащил сигарету и молча сунул ее между бледных губ скриптора. Щелкнул зажигалкой.
– Спасибо, - Нинген втянул дым.
"Теперь ты понимаешь".
Скриптор шевельнул культей правой руки.
– Я отключил на компьютере возможность сигнализировать от тебя, - Термит равнодушно смотрел, как обрубок давит на кнопку, утопленную в выступе кровати.
– Умно. Ты молодец, - он говорил глухо и медленно из-за торчавшей в зубах сигареты.
– Стреляй, я тебе все прощаю за цигарку.
Термит усмехнулся:
– Я и сам такой. Люблю это дело.
– Угу. С детства куришь?
Столбик пепла упал Нинену на подбородок, и Термит осторожно стер его.
– Нет. Я только в университете регулярно начал. А в школе так, по сигаретке в месяц, да и то в старших классах уже. Помню, когда мне было лет тринадцать, один пацан из нашей компании во дворе украл пачку сигарет у какого-то лоха из кармана. Так представь - никто из нас не стал их курить.
– И что вы с ними сделали? Продали?
Термит ухмыльнулся:
– Нет, играли в "хорошего человека". Две спички складываются серными головками друг к другу, оборачиваются папиросной бумагой, которую поджигают так, чтоб тлела. Ну и игроки передают эту штуку друг другу, пока она у кого-то в руках не вспыхнет. У кого загорелось - тот и "хороший человек". Вообще-то, изначально игра называлась "пидор", но никто из нас пидором быть не хотел.
Нинген хрипло рассмеялся, едва не выплюнув чинарик:
– И кто же был "хорошим человеком"?
–
Термит снова навел на него пистолет. Красная точка спокойно лежала на бледном лбу скриптора.
"У меня и руки не трясутся".
– Тем лучше для тебя, - прошептал Нинген.
– Джонсмит, например, был, и ты видел, чем это для него кончилось.
Палец прижал спусковой крючок.
"Мать твою, Мордред!"
– Это ты создал Зверя?
Нинген молчал.
– Ты?
– Нет, конечно же, нет.
На губах скриптора заиграла довольная улыбка. Он чуть выпрямился. Гордо, будто вспомнил свой триумф.
"Сволочь!"
44. Точка
Когда Термит входил в больницу, его бил озноб, когда же выходил - его трясло от жара. Лицо пылало, как в лихорадке, и касания ледяного дождя в этот раз показались прохладными успокаивающими поцелуями. Пистолет упирался ручкой в ребра, и это легкое давление напоминало о случившемся в палате.
Пуля вылетела будто сама, по своей воле. Мгновение - и улыбка Нингена стала белой, замершей, замороженной. Навсегда.
"Одним махом я убил и Морреда, и Зверя. Будем надеяться, что без импульсов Нингена маньяк продолжать не сможет. Осталось только закончить игру и показать остальным свои карты. У меня должна собраться выигрышная комбинация, должна!"
Термит купил пачку "Даггерз" в киоске и сел на поезд.
Дома, автомобили и прохожие по-прежнему отражались в стеклянных стенах небоскреба "Войда". Здание синдиката не затронули ночные беспорядки. Оно оставалось таким же непоколебимым, как египетские пирамиды.
Термит помахал рукой зеркальному двойнику и вошел внутрь. В поезде он пожалел, что не переложил пистолет в карман, откуда было бы удобнее доставать, но фойе "Войда" выглядело так же спокойно, как и всегда. У лифтов скучали два охранника. Термит прошел между ними, в напряжении ожидая резкого оклика, но его персона никого не заинтересовала. Несмотря на все ночные события, в здании синдиката шел простой будничный день.
Из скриптория доносилось чуть слышное гудение и мерное пощелкивание клавиш. Обычнейшие, скучные звуки.
Термит достал пистолет, снял куртку и повесил ее на руку, скрыв оружие. Заглянул в зал: у компьютеров сидели сотрудники, ни одного из которых он не знал.
– Вам кто-то нужен?
– тощий парень с сиреневым ирокезом обернулся к двери.
– Да. Я... со мной раньше работал Нинген, но он в больнице. Мне сказали поговорить с Катей.
– Она в проекторной, - когда скриптор поворачивал голову, его глаза блеснули синим.
"Интересно, качественные у него аугментации, или их тоже можно взорвать микроволновкой?"