Термит
Шрифт:
– Жми на газ, мы должны прорваться быстрее, чем они успеют поменять позицию.
Теперь вместо света фонарей по глазам била разноцветная иллюминация дешевых забегаловок и магазинов. Прохожих сдувало с улиц, стоило кому-нибудь из парней выпустить очередную автоматную очередь. Автомобили сворачивали в переулки и прятались во дворах, освобождая дорогу.
– Еще налево и быстро-быстро по Арсенальной!
– прокричал голос из рации.
Зомбо-колонна перестроилась и, отчаянно громыхая и снося на своем пути мусорные баки, помчалась вперед. Завизжали шины, железо скрежетнуло
– Жми!
– заорал Охотник сзади.
Пули градом застучали по кузовам.
– Ага!
Никотин ухмыльнулся и высунулся из окна. Автомат в его руках строчил ровно и послушно. На асфальте перед отрядом полицейских осталась линия из аккуратных выбоин. Группа ментов - все в черных шлемах и бронежилетах - тут же втянулась назад в проулок.
– Черт, тут как на войне!
– выругался Охотник.
Ник упал назад в свое кресло:
– Это и есть война.
– Господа, вы прорвались, - сообщила рация.
– От набережной к вам идут наперехват, езжайте кругом через площадь Германа, не сбавляйте скорость. Там на улицах идет знатная драка, так что по пути сможете подстрелить парочку уродов из Справедливости.
Скорость они все-таки немного сбавили: после инцидента с полицией мотор начал подозрительно "чихать". Колонна окончательно разбилась и превратилась в длинную ржавую техно-змею, с шумом и лязгом ползущую по улицам.
Никотин глубоко вдохнул: воздух пах дымом.
– Давно я так не веселился...
Из почти пустынного района они выехали к площади. Там горел костер из кучи рекламных листовок, ветер поднимал вверх пылающую бумагу, гнал ее по асфальту. Экраны бигбордов были разбиты выстрелами. Стены прилежащих к площади магазинчиков и кафе кто-то изукрасил черным граффити: из всех надписей Ник сумел прочитать только "нахрен справедливость".
Его пальцы безотчетно поглаживали приклад.
Автомобиль пересек площадь и выехал на аллею. Ветер кинул в лицо дымную копоть - возле кафе горели мусорные баки. Человек двадцать молча и ожесточенно дрались, перемещаясь между перевернутым контейнерами и изуродованными автомобилями. Почти все использовали дубинки или куски арматуры, взятые рядом из разоренного магазина стройматериалов. Тротуар на аллее был весь усыпан битым стеклом с витрин.
– Притормози, - сказал Никотин.
– Я сойду, а вы продолжайте двигаться по плану.
Он взял рацию, спрятал ее в карман куртки и снова высунулся в окно. Пришло время выбрать жертву.
Пули прошили воздух над головами трех человек в офисных костюмах и с ломиками в руках.
– Стоять, сволочи!
"Менеджеры" попятились, бросая оружие. На лацканах их темно-серых плащей светились голографические значки "Справедливой инициативы".
– Я сказал - стоять!
Ник выпрыгнул из затормозившего седана и пружинистой походкой пошел к справедливым. Он улыбнулся им и обрадовался, когда они еще больше после этого побледнели. Ему было хорошо. В этом захваченном хаосом городе он чувствовал себя, как рыба в воде.
– Н-не стреляйте...
– пролепетал один из "менеджеров".
– Конечно не буду, - согласился Ник.
Никотин оскалил зубы, будто пес.
"Кажется, из губы снова потекла кровь. Что ж, тем лучше, Охотник говорил про контакт жидкостей".
Кожа "менеджера" оказалась соленой от пота, а его кровь имела медный привкус. Никотин сплюнул и лизнул напоследок рану, передавая частицы матрицы. Кто-то закричал. Оттолкнув от себя почти безвольное тело, он перешел к следующему поборнику справедливости.
– Что ж вы так орете, придурки, как целки в первую ночь?
– прошипел он, впиваясь в руку между большим и указательным пальцем.
Когда Ник оторвался от второй жертвы, третий "менеджер" почти добежал до кафе. На окна заведения были опущены стальные жалюзи, но сейфовую дверь уже успели протаранить автомобилем. Справедливый вытянул на бегу руки, будто пытаясь так приблизить спасительный вход.
– Хочешь попробовать мой ствол? Сглотни это!
Пуля взвизгнула, ударившись о жалюзи. "Менеджер" упал, как подкошенный.
– Как ты думаешь, - сказал Никотин, подходя к лежавшему ничком мужчине, - сколько пуль нужно всадить человеку в задницу, чтобы убить? У некоторых это явно жизненноважный орган, они им и думают, и работу работают...
"Менеджер" закрыл голову дрожащими руками и вжался лицом в асфальт. Его плечи вздрагивали.
– Тихо! Заткнись, не хнычь!
Никотин поднял ствол автомата вверх и прислушался. Отдаленные крики и еще более далекие выстрелы не могли заглушить все приближающийся стрекот.
– Ага, скоро мы приступим ко второй фазе.
– Н-не надо.
– Не о тебе речь.
Присев возле "менеджера" на корточки, Никотин потянул его за руку и быстро провел резцами по запястью. Плюнул на ранку.
Лопасти вертолета стрекотали над головой. Луч прожектора метался, высвечивая улицы и переулки.
"Ну же!"
– Всем! Бросить оружие! Лечь на землю! Повторяю - бросить оружие и лечь на землю!
– проорали по мегафону.
Никотин отступил в тень дома, достал левой рукой рацию. В правой он продолжал держать автомат, порой помахивая им, как дубинкой.
Круг света от прожектора пробежал по улице. Задержался на покачивающихся фигурах укушенных, метнулся к горящему мусорному баку.
Рация Никотина выдала порцию помех, потом сквозь них пробился голос: негромкий, со слишком мягкими интонациями, выдающими иностранца. Он медленно и старательно зачитал шифрованное понятие. Ник про себя перевел.
– Да, - сказал он, нажав кнопку передатчика, - можете начинать. И снимите вертушку над Рязанской, она мне мешает.
Отключившись, он скрестил руки на груди и спокойно наблюдал, как в свете прожектора движутся люди. Те, с кем он поделился импульсом, встали у горящих баков в круг и повели хоровод. Подстреленный подполз к магазину, оставляя влажный красный след, привалился к дверям.