Термит
Шрифт:
– Это откуда?
– Термит взялся за край.
– У них тут комната для презентаций. Я кое-как до двери доволок, но поднять в машину не вышло - тяжелый черт и громоздкий.
– Мародерничаем, значит.
Сеня лишь что-то невнятно пробубнил.
– Смотри, чтоб не поймали, когда будешь добычу продавать.
– Знаю я, кому толкать, не маленький. А если что - меня депутат отмажет.
– Какой депутат?
– Дядька один. Вытащил его из-под завала ночью.
Покончив с телевизором, Термит вернулся в офис. Хотелось
В зале для презентаций все перевернули вверх дном. Опрокинутый длинный стол лежал на подоконнике, через круглые отверстия в столешнице пробивался свет. Кресла и шкафчики подпирали заграждение. На синем синтетическом ковре сидел человек в костюме служащего и увлеченно работал за ноутбуком. Его лицо выглядело бледным и осунувшимся.
– Джонсмит?!
Термит запнулся о валявшийся на полу системный блок и чуть не упал. Мужчина так и не оторвался от компьютера.
– Черт, Джонни, вот уж не ожидал!
Человек медленно поднял голову.
– Это ты депутат?
– Да, - сухой резкий голос был не похож на обычный голос Джонсмита.
– Что вам угодно?
Термит потер переносицу, подошел к кофейному аппарату и ткнул пальцем в меню. Раздался тихий гул, и в пластиковый стаканчик полились коричневая жидкость. По офису разлился запах паленой резины. Подхватив кофе, Термит отпил глоток, скривился и протянул стаканчик Джонсмиту. Тот взял, поблагодарил кивком и, прихлебывая напиток, снова уткнулся в монитор ноутбука.
– Вот ты где!
– в комнату вошел Сеня.
– Слушай, я лично собираюсь сматываться. Если хочешь, подвезу тебя.
– Говоришь, из-под завала его вытащил, - Термит смотрел, как координатор пьет кофе.
– Его ударило по голове?
– Да вроде нет. На ногу плита упала...
"Это забвение. Синдикат вколол ему импульс забвения. Наверное, из-за того, что он пытался убить Нингена. А тот... да, это он был Мордредом. Все сходится. Жаль только, что теперь его уже не допросить про Зверя".
– Да, поехали. И дай мне телефон, пару звонков сделать надо.
"Нинген всегда мечтал сломать меня. Кто знает, может это он и сделал маньяка для своей корпорации. Сотворил еще одно чудовище. И использовал импульсы, чтобы направить его агрессию на людей с яркими бейджиками и аппликациями на одежде. Таким образом, они могли контролировать убийцу. И сумели подставить Артемона под его удар. И остальных".
Больница была выкрашена в мерзкий желтый цвет, который выглядел особенно жалко под свинцово-серым небом. В городе царило странное затишье. Ни боевиков триад, ни федералов не было видно, охотники и справедливые тоже испарились. Улицы в центре еще хранили следы погромов, но большинство фирм и магазинов уже работали. А по больнице и вовсе нельзя было сказать, что прошедшей ночью неподалеку развернулись почти военные действия.
Термит задрал голову, разглядывая верхние этажи. По его лицу стекали
"Ты проиграл, Мордред... Шах и мат. Шах от Никотина вчера ночью, мат от меня. Сегодня. Сейчас".
Он встряхнул букетом алых роз, который держал в левой руке, а правую положил себе на грудь. Под тканью куртки чувствовалась твердость металла. Мысленно Термит прокрутил последовательность действий: достать пистолет, прицелиться, спустить курок.
"Все пройдет, как по маслу".
Термит передернул плечами: его бил легкий озноб. Слишком долгая бессонная ночь, слишком холодный день. Даже предстоящее убийство не горячило кровь. Все, что он чувствовал, - грусть. Мордред был призраком, злым духом, неотступно следовавшим за ним, его тенью.
Внутри больница оказалась салатовой, с аляповатыми пятнами репродукций и плакатов на стенах. Термит вежливо навел справки в регистратуре и отправился в путешествие по лабиринту цвета весенней травки. Коридоры петляли и извивались, в лифтах воняло формалином. Пациенты были слишком несчастны, чтобы заговаривать с посторонними, а доктора - слишком торопливы. Дежурный пункт у постреанимационных палат пустовал. Термит равнодушно отметил это удачное совпадение и залез в столь необдуманно оставленный компьютер. А потом, чувствуя себя совершенно разбитым, вошел в дверь с номером 815.
Если раньше киборг Нинген выглядел как человек, то теперь он казался странным симбионтом больничной кровати. Его руки и культи ног покоились на специальных выступах, множество трубочек соединяли резервуары у изголовья с его венами. Рот закрывала кислородная маска.
Бесшумно шагая по кафельному полу, Термит приблизился и заглянул в лицо врагу. Кожа на щеках была красной в тех местах, где коснулась расплавленная пластмасса, в глазницах поблескивало голубоватое желе.
– Нинген? Ты слышишь меня?
После долгого молчания последовал легкий кивок головы.
– Я Термит.
Губы скриптора под кислородной маской разошлись в ухмылке, он что-то прохрипел.
– Я не слышу, что ты говоришь. Я могу снять с тебя эту штуку на минутку?
Нинген кивнул, и Термит осторожно отнял маску от его лица. Он бросил быстрый взгляд на экран, где змеились колебания пульса - они не изменились.
– Надеюсь, это тебе не повредит.
– Нет, - голос скриптора походил на синтетический, которым "разговаривают" компьютеры.
– Отлично. Еще бы сигаретку...
Термит рассмеялся:
– Да ты маньяк. Я тебе розы принес.
– На кой? Я ж не баба?
"Я взял четное количество цветков".
– Такова традиция.
– Это ведь ты меня укокнул. По заданию Джонсрата.
– Да.
– Ты пришел завершить начатое?
– Все не так, как ты думаешь. А Джонсмит... его больше не существует. Ему вкололи "забвение", и теперь он всего лишь рядовой клерк в белой бухгалтерии синдиката.
Нинген хрипло хохотнул:
– Какое веселье я пропустил!