Терос
Шрифт:
– …королю всего сущего. – К тому времени, как Ксенаг закончил предложение, он стоял посреди пустоши.
Теперь она увидела в его глазах что-то другое. Не страх, не совсем, и точно не ненависть, но что-то более зловещее.
– Теперь ты король ничего, - тихо проговорила она. – Если ты сейчас же не прекратишь свои бесчинства, я собственными руками переброшу тебя через реку Эреба.
– Ах, вот в чем все дело, верно? – дерзко ответил он. Кровь сочилась из раны на его груди. – Ты не можешь меня убить.
Нилея почувствовала, как нечто странное колыхнулось в ее душе. – Что ты сказал?
– Ты не можешь тронуть меня, - сказал Ксенаг.
–
– Ты не касалась меня. Ты коснулась мира.
– Твои кости все равно переломаны, - ответила она.
– Боги не могут тронуть смертных, - сказал Ксенаг. – Вы не можете убить нас, как не можете убить друг друга.
– Ты глупец, если веришь в это. – Нилея озадачилась его самонадеянностью и отрицанием физических сил, которые только что обрушились на него.
– Вера… забавно, что ты использовала именно это слово, Королева, - сказал Ксенаг.
– Ты теперь никто. Ты ничтожнее возвращенных.
– Я собирался пригласить тебя остаться со мной, но теперь не приглашу, - сказал Ксенаг. – Веселье только начинается.
Нилея ретировалась, утратив интерес в бессмысленной перепалке с этим изгоем. Она превратилась в пыльцу с лепестков подсолнуха. Когда она взмыла в воздух, страх за ее любимого гидру и ужас перед угрозами Круфикса поглотили ее. Из-за пустот с ее божественном зрении, созданных празднествами Ксенага, она не могла почувствовать, как он начал восстанавливать долину, перестраивать трон, и чинить защитное заклинание в своем особенном небе. Позднее, когда Нилея неслась со своей рысью через пшеничные поля к Хранителям, она не чувствовала массивных мановых волн, расходящихся из его кузницы, укрытых могущественными заклинаниями, которые он вновь сплел вокруг своей долины. Но, несмотря, на его скрытность, его буйные ритуалы вымыли еще больше звезд из основания мира. Трещины в мироздании расширялись, и вселенская пыль смешивалась и вытекала из разломов, подобно струйке песка.
ГЛАВА 10
К полудню второго дня караван настолько приблизился к морю, что Элспет уже чувствовала в воздухе запах соли. Несмотря на дружеские отношения прошлой ночи, Никка вернулась в свое прежнее замкнутое состояние. На рассвете, когда караван уже собирался трогаться со стоянки, Никка спросила у Элспет разрешение, пройтись вдоль повозок, чтобы поговорить с Бетой. Но когда она вернулась спустя пару минут, ее глаза были красными от слез. Все время, пока караван выезжал из предгорья в луговые низины, она оставалась в своей повозке с запертой дверью и плотно задернутыми занавесками.
Но к полудню она выбралась на воздух и прошлась рядом с Элспет. Горы удалялись за их спинами. Теперь они ехали сквозь луга с пышными травами и старыми деревьями. С вершины каждого холма Элспет видела морскую синеву, искрящуюся на горизонте.
– Гиний говорит, мы уже близко, - сказала Элспет. – Прибудем в Мелетиду до темноты. Никка пожала плечами.
– Ты в порядке? – спросила Элспет.
– Ненавижу его, - сказала Никка, указывая в сторону повозок, где ехал Бета. Элспет не знала, что сказать. И прежде, чем она смогла подобрать слова, погонщики прокричали об остановке каравана у ручья в тенистой роще. Элспет вошла в повозку за сумкой для сухого провианта для полуденной трапезы. Когда она выбралась наружу, Никка уже перешла дорогу, направляясь к деревьям. Элспет отложила еду и прошла за своей подопечной. Она была рада, что море было уже близко,
Никка склонилась перед невысокой башенкой из поросших мхом камней. Она подняла ветку и начертила на земле знак.
– Что это? – спросила Элспет.
– Думаю, это алтарь Нилеи, - ответила Никка. – Ты когда-нибудь видела Великую Охотницу?
– Только на мозаике, - сказала Элспет. – И помни, твой отец не хочет, чтобы ты молилась у алтарей.
– Нилея так сильна, - проговорила Никка. – Дома все мои друзья хотели делать ей подношения и получать ее благословение, но она не любит города и алтари.
– Тогда зачем ей этот алтарь? – спросила Элспет.
Никка резко встала и взглянула на кроны деревьев. Элспет тоже подняла голову, высматривая, что могло привлечь внимание девушки. По ту сторону дороги, три огромных черных ворона сидели на тонкой ветке старого дерева, уставившись прямо на них. Никка нахмурилась и попятилась назад, подняв руки, словно сдаваясь. Разум Элспет затуманился, словно она не могла что-то вспомнить.
Перед глазами у нее все плыло – или это лес скользнул в сторону? Элспет чувствовала себя безумно уставшей и сбитой с толку. Должно быть, она плохо выспалась на твердом полу повозки. Словно в бреду она наблюдала, как Никка пятилась назад, переводя взгляд с Элспет на воронов и обратно. Элспет вдруг осознала, что она сидит на земле, зарывшись руками в мягкий дерн. Почему она здесь? И где Никка? Трава выглядела слишком притягательной и Элспет решила, что ей стоит ненадолго прилечь. Сквозь деревья она видела, как Гиний и его люди также сонно опустились на землю там, где стояли. Даже лошади склонили головы, едва не касаясь ноздрями травы.
– Ты устала? – спросила Никка. Ее голос звучал словно издалека.
– да, - пробормотала Элспет. – Думаю, мне нужно отдохнуть пару секунд.
Когда голова Элспет коснулась земли, Никка резко развернулась. Бета вышел из-за повозки, взял Никку за руку, и они вместе бросились в рощу. В глубине сознания Элспет понимала, что должна бороться с приступом сонливости. Она также осознавала, что Никка была магом, но все ее мысли были задушены магией сна. Господин Такис предупреждал ее, что его дочь была хитра, но уложить спать весь караван? Для этого потребовалось бы умение опытного заклинателя. Она солгала о ссоре с Бетой, лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза Элспет?
Словно в замедленном движении, Элспет пыталась вспомнить заклинание, чтобы остаться в сознании… но последнее, что она запомнила, была группа людей в черных капюшонах и плащах, несущихся по дороге к повозкам. В руках каждого из них был скрученный кнут, покрытый бронзой. Они быстро осмотрели спящие тела на дороге и поспешили в рощу, в том же направлении, куда убежали Никка с Бетой. Элспет было не видно за густыми кустами, и люди в плащах не бросили ни единого взгляда в ее сторону. Затем она погрузилась в глубокий сон без снов.
В следующее мгновение она почувствовала всплеск холодной воды на своем лице.
Заплаканная Никка держала пустую флягу. Ее белое платье было вымазано кровью.
– Они убили Бету, - сквозь слезы выговорила Никка, выронив флягу из рук. – Слуги Эреба зарезал и его.
Элспет села. Ей казалось, что ее сознание было густо покрыто паутиной. Ее пальцы были холодными и затекшими, но она смогла все же поднять клинок, лежащий в траве рядом с ней.
– Ты меня усыпила? – попыталась сказать Элспет, но ее язык был тяжелым, как камень.