Терос
Шрифт:
– Ты знаешь легенду о Каллафе? – спросила Никка, вылезая из спальника и садясь рядом с Элспет. Элспет покачала головой. Никка казалась дружелюбной, словно желая поговорить. Эту девочку бросало из крайности в крайность.
– В Сетессе не рассказывают притчи? – спросила Никка.
Элспет мало знала о Сетессе, кроме того, что это был полис где-то в бескрайнем Нессийском Лесу. Она не понимала, почему все считали, что она была родом оттуда.
– Я не из Сетессы, - сказала она. – Кто такая Каллафа?
Никка указала на область в небе, где гибкий силуэт словно плыл меж звезд.
– Каллафа была величайшей мореплавательницей всех времен, -
– На краю мира есть водопад? – не думая, спросила Элспет.
Никка удивленно взглянула на Элспет. – Ты не знаешь этого? Откуда ты?
– Меня воспитали леонины, - сказала Элспет. Она думала, что это веселая шутка, но чувство юмора у нее всегда хромало, и Никка восприняла ее серьезно.
– О, это правда, что они едят детей? – спросила Никка.
– Эм, я никогда такого не видела, - сказала Элспет. Она понятия не имела, что леонины ели в этом мире. Она надеялась, что не человеческих детей. – Что там было дальше с мореплавательницей?
– Если Каллафа выиграет гонку, то она сможет править океаном, и Тасса не станет ей мешать. Но если она проиграет, она больше не посмеет выйти в море. Гонка началась, и Каллафа на самом деле выигрывала в ней. Тасса выслала сирен, чтобы иссечь ее паруса, и все равно она удерживалась на краю мира и продолжала плыть. Тогда Тасса послала ветер, чтобы сдуть ее за водопад. Ни один корабль не мог спуститься по водопаду и выжить. Но Каллафа была слишком умной для Богини Моря. Мореплавательница направила корабль через водопад. Но вместо того, чтобы разбиться и кануть в забвение, она переплыла прямо в Никс.
Никка указала на группу звезд высоко над ними. – Смотри, там виден ее корабль, - сказала она Элспет. – Ой, и еще Нилея чем-то взволнована.
– Откуда ты знаешь? – спросила Элспет.
– Это ее рысь, взгляни, как она движется. Она что-то ищет. Что-то плохое скоро произойдет.
– Ты можешь сказать, что именно? – спросила Элспет.
– Бета говорит, что Поликран сорвал оковы, - объяснила Никка. – Он говорит, что гидра разрушит Мелетиду, и раздавит меня насмерть, если я позволю тебе отвести меня туда.
– Бета твой друг? – спросила Элспет.
– Он любит меня, - резко возразила Никка, гнев снова вернулся в ее голос.
– Ладно, - сказала Элспет. Она не собиралась спорить с Никкой о природе любви. – Кто такой Поликран?
– Ну, Поликран это величайший гидра, который когда-либо ступал в мир смертных, - сказала она. – Меч Пирфора вызволил его из Никса, и он стал смертным по пути сюда.
– Что ж, если он смертен, и его можно убить, тогда беспокоиться не о чем, - сказала Элспет.
Никка поморщилась в сомнении. – Ты мало знаешь о гидрах, верно? Нужно отрубить их головы все сразу, а у Поликрана их пятьдесят. Бета сказал, что потребовалось три бога, просто чтобы приковать его к земле.
– Может, Бета заблуждается, - сказала Элспет, наблюдая, как звездная рыть метнулась из поля зрения.
– Он, правда, любит меня, - сказала Никка.
– Надеюсь, мы говорим о парне, а не о гидре, - сказала Элспет, и Никка рассмеялась.
– Ты когда-нибудь была влюблена? – спросила Никка.
– Нет, - ответила Элспет.
– Почему? Ты молода и красива. Хотя, думаю, будучи воспитанной в лагере
– Уже поздно, - сказала Элспет. – Может тебе стоит поспать?
– Да, я совсем утомилась, - сказала она.
Элспет наблюдала за Никсом, пока не убедилась, что девочка уснула. Краях небосвода действительно были подобны водопадам, о которых рассказывала Никка. Звезды каскадом струились вниз и лились незримыми потоками вдоль горизонта. На востоке, фигура человека в капюшоне низко склонилась, выискивая что-то в мире. Длинная полоса, похожая на кнут, хлестнула его из ниоткуда. Он не ранила его; вместо этого, он схватил ее и обвязал вокруг руки. На другой стороне ночного неба, звездный лев играл с львенком. Элспет чувствовала удовлетворение, наблюдая за сменой красок и светом звезд. Несмотря на прежние опасности, этот мир казался надежнее, ярче. Что могло опорочить и разрушить небеса? Уже засыпая, Элспет осознала, что молится Гелиоду. Прежде она каждую ночь молилась ангелам Банта, теперь же она благодарила Гелиода за еще один день без боли и горя. Были препятствия, но ничего такого, чего она не смогла бы преодолеть. Молитва казалась естественной, как дыхание. Она свернулась калачиком и представила Никс, подобный щиту вокруг мира, и богов, хранителей всего сущего – включая ее саму.
ГЛАВА 9
Гидра пробудился, и Нилея этого не почувствовала. Ей потребовалось предупреждение Дакса – смертного – о том, что Поликран проламывается сквозь ее собственный лес. Нечто ужасное происходило с миром, когда смертные видели то, что не могли видеть боги. Приняв облик огромного волка со звездной шерстью, Нилея неслась по следам разрушения, оставленным гидрой. Могучие лапы чудовища валили деревья с каждым шагом. Его яростное шипение ударными волнами расходилось сквозь густые заросли, обращая растительность в пыль. Оставленный без присмотра, гидра мог сравнять с землей весь Нессийский Лес.
Нилея любила свои угодья, каждый листочек и каждое живое существо своих владений, но у нее был беспокойный нрав. С тех давних пор, когда древнейшие из деревьев леса все еще были молодыми побегами, она ощущала тягу к неизведанному, желание исследовать, охотиться на существ, достойных умереть. В мире существовали тайные места и темные уголки, о существовании которых ее братья и сестры не желали и знать. Там, в бескрайних пещерах и пропастях, куда никогда не заглядывало солнце Гелиода, водились чудовища, чьи тени покрывали горы. Туда любила отправиться Нилея, чтобы попытать свои силы против диких зверей, окутанных ночью.
Но она уходила надолго, пренебрегая собственным домом. И теперь гидра восстал и направлялся к побережью. Учитывая его инстинктивную ненависть к людям и их научным знаниям, Мелетида будет разрушена до основания свирепостью его гнева. Да и сам пантеон стоял вверх дном, благодаря Гелиоду и Пирфору, снова готовящимся к битве, в которой не могло быть победителя. Круфикс предупреждал, что все боги будут заточены в Никс, если их вражда зайдет слишком далеко.
Нилея почувствовала странную свежую рану на теле леса. Она прибыла к почерневшему кругу, выжженному в самой земле. Это увечье было нанесено не гидрой, но он здесь он тоже прошел. Нилея обернулась полевой мышью, чтобы пробежаться ближе к земле и рассмотреть комья обугленной почвы и залитого кровью песка. Затем она приняла облик сокола и взмыла над поляной, замечая каждый след копыта, ноги или лапы. Группа сатиров и людей веселились здесь у костра, но почему так далеко от Долины Скола, Нилея понять не могла.